Проспект Международной Конференции
5 - 7 октября 2012г.
Вопросы из повседневной жизни. Избранное из гурджиевских групповых встреч с Джоном Пентландом в Калифорнии, 1955-1984 гг.
Следующая подборка взята из книги «Внутренние взаимообмены» (Exchanges Within), которая документально подтверждает опыт почти 30 лет групповых встреч с Джоном Пентландом. «Эти взаимообмены не обязательно приводят к определенным ответам, но, напротив, стимулируют к более глубокому вопрошанию и дальнейшему опыту. Благодаря интенсивности его собственного поиска, от лорда Пентланда часто исходила помощь, необходимая для членов группы, чтобы обнаружить и попытаться выразить в словах, где они на самом деле находятся в процессе понимания и движения в направлении бытия».
Ощущение, что все происходит само по себе, момент присутствия в отношении самого себя. . .
Вопрос: Я пытался наблюдать за собой в течение дня, выполняя работу по дому, делая различного рода вещи и заботясь о детях. Я спрашиваю себя: «Кто делает это сейчас?», и иногда я прихожу к мысли о том, что могу видеть, насколько я беспомощен. Я ношу сковороду от раковины к плите, и когда я спрашиваю: «Кто делает это?», что-то начинает происходить во мне. Действительно, это привносит какое-то ощущение.
Лорд Пентланд: Что это привносит?
Спрашивающий: Это ощущение подобно большому открытию – на самом деле верно то, что все это делаю не я. Все происходит само по себе. Но потом я начинаю грезить наяву и тут же забываю о нем.
Лорд Пентланд: Вы должны попытаться понять это ощущение. Несмотря на то что оно очень мимолетно, вы должны попытаться понять его в большей степени. Оно появляется очень быстро, и мы не представляем себе, насколько быстро оно исчезает. И странно, несмотря на то что это ощущение несет в себе разоблачение моей слабости, моей беспечности, даже если оно показывает мою слабость по отношению к себе, в этом заключается большая радость. Это что-то реально существующее. Это момент присутствия по отношению к себе, очень краткое мгновение.
Существует ли ощущение, связанное с тем, что могло бы служить мне ориентиром в промежутке между этими моментами? Есть ли что-то большее в этом опыте, что я упустил? Пока это нечто новое для вас, но, возможно, есть нечто большее в том, что вы должны будете понять и что будет направлять вас в те моменты, когда вы говорите, что забываете о нем.
Спрашивающий: Да, это просто случается. Я не чувствую, что должен что-то делать с этим.
Лорд Пентланд: Вы чувствуете, что получаете что-то даром. И это затруднительное положение, чтобы находиться в нем. Если можете, свяжите это с вопросом: как я могу заплатить? Есть нечто большее, что вы должны увидеть в этом. Поскольку это работает, то это хорошо и лучше быть не может. Но это должно продвигаться дальше, и это означает, что вы должны видеть больше в данный момент.
Это ощущение всегда застает вас врасплох: как же сделать так, чтобы не быть захваченным врасплох? Каким образом вы можете понять, что может означать это присутствие, когда оно вдруг происходит, и без него вы являетесь неполноценным? Как вы можете подготовиться к нему? Как вы можете ощутить его, если вы так невнимательны, что совершенно забываете о необходимости этого присутствия? Это как если бы ребенок совершенно пренебрежительно относился к своим родителям, если бы он не осознавал свою зависимость от них, когда родители входят в комнату.
Это будет первое, с чего нужно начать, чтобы видеть снова и снова, что я совершенно забываю о необходимости − что вы в широком смысле могли бы назвать помощью − увидеть как при выполнении этих обычных требований я забываю, что они никогда не могут быть выполнены без помощи – я имею в виду, что это присутствие во мне необходимо, когда я начинаю выполнять эти небольшие требования. Вам никогда не приходит на ум, что они никогда не могут быть завершены без этого (помощи); даже совершенно незначительные вещи выходят из-под контроля.
Идея сопротивления. . .
Вопрос: Не расскажите ли вы о сопротивлении? Я думаю, что сопротивление заложено в нас, и я бессилен перед ним. Я не контролирую себя даже в попытках быть спокойным для того, чтобы проследить или увидеть, откуда исходит сопротивление. Я постоянно вижу, что я все еще захвачен им. Очень трудно работать, постоянно сталкиваясь с этим.
Лорд Пентланд: Опять мы возвращаемся к нашей теме о том, что вы сказали в конце. Очень трудно работать. Сейчас в некотором смысле это моя отправная точка. Работа − это роскошь. Я не смешиваю ее с обычными трудностями жизни. Если это роскошь, если это работа, состоящая в том, чтобы присутствовать в жизни, которая уже полна трудностей, тогда я могу предположить, что эта работа особенно трудна. Я начинаю с этого.
Трудности – это почти всегда то, что я сам создаю. При условии, что жить обычной жизнью столь трудно; когда эти трудности выпадают нам, у меня нет особого желания в отношении этой роскоши, души, или как вы это назовете. Фабрика лишь только поддерживает себя. Для работы есть не так много энергии. Так что я привык полагаться на идею работы о том, что я называю сопротивлением. Вы понимаете, о чем я говорю?
Работа для меня начинается там, где я есть, в проблемах повседневной жизни. Я разделяю это желание сопротивления. Я не хочу сказать, что вижу это точно, я только переживаю нечто как работу, когда есть против чего бороться. Для меня подтверждением того, что работа есть, является наличие борьбы. Это неправильное понимание, потому что моя работа – это просто присутствие в моей жизни, для этого нет никакого сопротивления.
Проблема заключается в том, чтобы найти что-то в себе, некоторую энергию, некоторое присутствие, которое не является необходимым для трудностей жизни, которое может быть там в данный момент. В некотором смысле всё есть сопротивление. А в некотором смысле ничто не является сопротивлением этому. В каком-то смысле всё должно быть связано с этой энергией. Если всё ощущается как сопротивление, я не способен делать это.
Все начинается с этой имеющейся у нас проблемы, состоящей в необходимости утверждения усилий работы. Я должен пытаться снова и снова. Уже говорилось, как вы помните, что сопротивление – это тоже я. Я не знаю, поможет ли это. Нужно не так много времени, чтобы подумать о таких вещах. Существует некая разновидность удовлетворения, которую я извлекаю в опыте работы против чего-то, что делает эту работу очень сложной и что создает другие затруднения, которых иногда оказывается слишком много.
Чем больше вы думаете об этом, используя термины усилия, и чем меньше вы думаете об этом, используя понятия позитивного и негативного, тем лучше. Я вижу, что идет борьба. Я знаю, что мои возможности подхода к вопросу с этой точки зрения зависят от того, могут ли усилия привлекаться непосредственно. Реальное осознание жизни настолько близко к жизни, как будто эти усилия появляются естественным образом. Это едва различимо.
Когда есть такого рода обоснование относительно этого сопротивления и того, что может пойти против него, это становится более заметным. Это создает менее полезную работу. Это также создает работу, которая очень чувствительна к насилию. Когда жизнь оборачивается ко мне насилием, потому что я живу недостаточно внимательно, я неспособен использовать это. Наоборот, я жестко реагирую.
Мне очень необходима эта неприкрытая конфронтация с жизнью. Таким образом вы совершаете попытки. Все это не может быть сделано сразу, ибо мы полагаемся в данный момент на опыт сопротивления, чтобы чувствовать, что я вернулся домой и снова работаю. Но вы видите, что мы должны выйти за пределы этого, поскольку эта зависимость стоит на нашем пути. Это дает нам ощущение, что из-за сопротивления мы не можем работать. Мы никогда не подойдем к третьей силе, но это то, где я есть. Теперь вы понимаете лучше?
Работа по принятию тела как важной части моей психики. . .
Вопрос: Занятие, предложенное в прошлую субботу, помогло мне быть в контакте с моим телом необычно долго. К концу дня я видел, что мои мысли мешают тому, чтобы быть больше с собой, присутствовало определенное занижение в мыслях о людях – я думал о том, что они должны были делать вместо того, что они делали. Просто то, что должно было случиться, произошло. Я понял нечто об этом в субботу, присутствуя на занятии с другим ощущением.
Лорд Пентланд: Предположим, что можно иметь связь с ощущением, включая своего рода принятие своего тела. Мы отделены от наших тел. Я не принимаю, что это мое тело. Довольно просто признать, что это мое тело, когда существует реальный внутренний опыт, и я чувствую, что это только внешняя оболочка. Но эти моменты редки, когда я беспристрастен к моему телу, могу смотреть на него в зеркале и чувствовать, что это лишь внешняя оболочка. Как правило, я не совсем принимаю того, кого я вижу в зеркале как себя, поэтому я никогда не смогу иметь связь с моим телом, никогда не буду осознавать ощущение, пока отвергается то, что я вижу в зеркале. Таким образом, это очень хорошо, когда вы чувствуете разочарование, либо гнев, либо что-то еще вместо того, чтобы усмирить это, чтобы пойти взглянуть на это в зеркале и увидеть, что это не я, кто все это делает.
Спрашивающий: Одна из вещей, которую я сейчас пытаюсь делать.
Лорд Пентланд: Пока вы не заблудились в делании. Так человек должен знать свою меру в отношении этого. Нет пользы в представлении о том, что в этом направлении должно быть сделано многое. Надо знать свою меру. Нужно работать над этим в рамках меры, которая доступна для меня. Не стоит выбирать упражнения и ставить перед собой задачи, которые являются слишком трудными. Я должен делать то, что является ненамного сложным для меня.
Одна женщина пришла на встречу со мной в Нью-Йорке, художница. У нее было некое переживание в Центральном парке, и где она только ни была, пытаясь понять его. Наконец она пошла к священнику. Он сказал: «Если вы придете в мою церковь, я помогу вам понять». Она была человеком совершенно нерелигиозным и сообщила ему об этом. Он ответил: «Вы должны научиться смирению». Эта женщина сказала мне: «Вот видите, какие ненормальные вещи они вам говорят. Я рассказала, что видела нечто растущее, спектр цветов, а он говорит смирение. Мои друзья говорят, что вы в этом что-то понимаете».
Тогда я сказал ей: «Начните с ощущения. Вы должны пытаться до тех пор, пока мы не встретимся снова, убрать напряжение с вашего лица». Итак, спустя месяц она вернулась и, возможно, не без помощи салона красоты, но лицо ее было очень спокойным. Она сказала, что это было самое необычное напоминание для нее. Она говорила об этом некоторое время, не уходила и продолжала говорить, и я понял, что должен предложить ей попробовать что-то еще. Мне не хотелось этого, потому что одна только эта работа по релаксации ее лица является прекрасным напоминанием, и четырех недель недостаточно для этого. Но в конце концов я сказал ей: «Ну хорошо, если вы сделали это упражнение, я могу предложить только еще одно. Сделайте абсолютным правилом для себя не кричать». Она посмотрела на меня с некоторым сожалением и сказала: «Я была воспитана так-то и так-то, и я никогда не кричу». Что ж, было уже слишком поздно отступать, таким образом, я ответил: «В любом случае это упражнение для вас».
Она была из семьи, проживающей на Пятой авеню. Через несколько дней я встретил друга, который направил ее ко мне, и я сказал: «Вы знаете, в некоторой степени я понимаю вашу подругу, но я не уверен, что она довольна мной». Мой друг ответил: «О, она очень довольна вами. Она вышла из офиса, где вы встречались, вышла на улицу и первое, что она сделала, – крикнула, чтобы позвать такси, и она это осознала».
Это работа над ощущением, если вы следите за тем, что я говорю. Это не сидение на месте, говоря при этом: «Я должен иметь контакт с ощущением». Это постоянная работа, чтобы иметь какую-то связь, иными словами, это принятие тела как важной части моей психики и осознание того способа, как я заставляю его платить за свой идеализм. Я все время связываю это с телом, чтобы заставить его платить за те идеалы, к которым я стремлюсь. Таким образом, это работа направлена на создание места для тела, но работа, которая не может выполняться по пятнадцать минут один раз в день, так ведь?
Не существуют ощущения, если голова не связана с сердцем. . .
Вопрос: Я хочу спросить: что значит ощущение. Это трудно. Нам дают упражнения, идеи, наставления. В некотором смысле, ощущение – это то, что лежит в основе. Это кажется таким далеким от некоторых великих идей, но грандиозные построения, которые содержатся в книгах о работе, и тщеславие, с которым я стремлюсь к ней, кажутся далекими от ощущения. Как найти практическую связь с ощущением и идеями в масштабе большем, чем жизнь? Я чувствую, что меня привлекает этот взгляд на вещи: это замечательно и удивительно думать, что может существовать возможность правильного функционирования высших центров во мне, но как найти практическую связь между ощущением и идеями, соразмерную масштабу идей?
Лорд Пентланд: Дело в том, что ум, который воспринимает идеи, и чувства, которые охватывают масштаб их проявления, никогда не могут встретиться. Ощущение – это связующий элемент. Как почувствовать то, что думаешь, или подумать, что ты чувствуешь – через ощущение. Мы практикуем ощущения в некотором смысле разобщено; голова и чувства могут встретиться... только в теле. Моя голова чувствует все через тело. С ощущением тела голова и чувства могут соединиться вместе, и это является основой для так называемой внутренней жизни. Как возвратить чувства. Как возвратить голову, чтобы встретиться с чувством, но только через ощущения, где чувства и мысли могут соединиться.
Спрашивающий: Трудно разобраться. Я пытаюсь понять, прежде чем думать, прежде чем классифицировать вещи. Какая разница между эмоцией и импульсом? Кроме того, мыслительный процесс, находящийся в голове, совсем иного порядка. То, что сейчас напрашивается как вопрос, это нечто более сложное для понимания.
Лорд Пентланд: Как вы можете почувствовать масштаб того, о чем вы говорите? Как связать то, что вы говорите с важностью, с масштабом этого? Только через ощущения. Это очень трудно. Это возможно только путем отпускания мысли. У вас нет способа определить работу ощущения как нечто, что может примирить мысли и чувства.
Спрашивающий: Мне хотелось бы верить в то, что вы говорите.
Лорд Пентланд: Таким образом этот мост никогда не будет построен. Ощущение – это исключительное устройство.
Спрашивающий: Это действительно работает?
Лорд Пентланд: Да. Ваши голова и сердце анатомически разделены. И между ними нет циркуляции. Это как раз то, что может сделать ощущение. Как два различных тела. Ощущение связывает эти два тела даже с точки зрения физического устройства. Иногда этот разрыв может привести к болезненному расстройству. И многие упражнения действуют как смягчающее средство. Это не работа, когда-либо сделанная или законченная. Ощущение может прийти через сказанное, но не существует ощущения, если голова не связана с сердцем.
Извините меня, я вас утомил, но вы понимаете, что я говорю.
Ощущения, которого мы можем достичь сейчас, недостаточно...
***
Вопрос: Если предположить, что голова и сердце больны, безумны, то, когда появляется ощущение, в чем ценность их соединения?
Лорд Пентланд: Это все равно, что сказать: «Что ценного в том, чтобы соединить вместе огонь, сковороду и сырой картофель, если по отдельности они бесполезны?» На самом деле единственная реальная пригодность их состоит в их соединении. Мысль рождается и навязчивым образом возвращается – так она движется. Чувства склонны двигаться куда угодно, за исключением возвращения к самим себе. Таким образом, все связано. Так тело, желая быть здоровым, совершает все эти вещи, вызывающие болезнь. Установить между ними связь означает, что они одновременно движутся вместе; связать внимание головы с вниманием в теле означает принять желание в голове, связанное с сопротивлением тела. Начинает появляться чувство важности моего тела как священного места работы – моего тела, включая голову, и мы не пытаемся это делать без головы.
Спрашивающий: Ощущение приходит тогда, когда я пытаюсь избежать неприятных эмоций. Разговаривая о фильмах вместе с группой друзей, мои пальцы ног чувствовали холод, но ощущение покоя в теле исчезло, и я не слышал ничего, пока не пришло осознание того, что женщина говорит о своей болезни. Тогда я просто осознавал дыхание, слушание, способность понимать. Я не пытался ничего делать. Все это было сделано для меня.
Лорд Пентланд: Я думаю, что есть ряд вещей, которые интересны тем, что вы описали. Во-первых, то, каким образом вы чувствовали, что все это было сделано для вас. Существуют различные уровни ощущения. Ощущения, которого мы можем достичь сейчас, недостаточно, поэтому мы должны работать в направлении ощущения всех частей тела одновременно, чтобы иметь связь между головой, сердцем и телом. Мы должны регистрировать все одновременно, а не последовательно. Для этого необходим более высокий уровень, высшее качество ощущений, желание ощущения не через делание этого, но благодаря работе осознания. Желание также возникает с этим качеством ощущения всего тела. Мы бесконечно говорим об этом, но это физическое тело. Просто выйдите и попробуйте это; ощущение может быть получено не только тогда, когда мы сидим. Выполняйте какую-то физическую работу – мойте пол и так далее. Это очень интересно, когда работа выполняется со вниманием. Это означает память о том, что я просто ее делаю, чтобы было чисто. Практикуйте это.
Спрашивающий: Я не могу воспринимать чувство, пока не отнесу его к определённой категории. Я полагаю, что распознаю его, даже если не буду знать, что оно здесь. Я не уверен, что вообще вижу чувство.
Лорд Пентланд: Это очень хорошее начало. Для этого нужен совершенно другой подход. Нужно другое отношение к телу, при котором эти вопросы могут получить ответ. Вы видите, как аргумент в пользу классификации оценивается через осознание. Аргумент в пользу классификации появляется согласно тому, способствует это или нет осознанности. Дьявол говорит: «Вместо того чтобы видеть свою неспособностью к чувствам, я буду их классифицировать». Именно этот метод косвенного подхода ведет к абстракции. Это очень близко к утверждению: надо классифицировать, чтобы осознавать. Этот косвенный подход очень заметен в некоторых ранних книгах Успенского.
Сознание может существовать без функций, а функции – без сознания. . .
Вопрос: У меня есть вопрос глубоко внутри. Я думаю, он еще не сформировался в моем сознании, но я чувствую большую необходимость спросить об этом прямо сейчас. Потом, возможно, задавая его, вопрос оформится.
Что-то во мне знает, что я не таков, как я думаю о себе, и это что-то знает больше, чем знаю я. Я вижу, что во мне содержится некое существо, и я действительно не знаю, что это такое. Я чувствую это интенсивнее, когда в течение дня появляется промежуток между двумя видами деятельности и мое внимание пока еще не сфокусировано на чем-то. В тот момент, когда я обращен к миру и соприкасаюсь с собой, я ничего не чувствую и чувствую, как будто я ничто. И я действительно не знаю, зачем я живу. Я ищу Бога и ничего не нахожу, и я не могу найти смысл в этот момент. Тем не менее я не теряю надежды. Я просто понимаю, что в данный момент у меня ничего нет. Потом, когда я смотрю на вещи вокруг меня, – я смотрю на стены, стол, стулья и мое тело – чувствуется, что все это только наполовину достоверно. Все, во что я верил в течение всей моей жизни, верно лишь отчасти, и я не чувствуют себя как дома в моей обычной жизни. Пока мне некуда идти.
Лорд Пентланд: Вы уже слышали идею о том, что у нас есть две части – сознание и функции. Да? И что сознание может существовать без функций, а функции – без сознания. То, что вы только что сказали, верно. Это не столь распространено, что кто-то из нас может испытывать такое разделение в нашей жизни. Бывают моменты, когда я чувствую, что я ничто, у меня нет сознания, и в основном это ощущается между периодами активности, когда присутствовало функционирование, но совершенно не было памяти о том, что нет сознания.
Так как же работать в эти моменты? Что означает «работа»? Работа заключается в направлении к единству. Как вы видите работу по осознанию моего сознания-ничто во время функционирования? Это значит избавиться или отпустить, отказаться от неправильного представления о том, что я являюсь чем-то или кем-то, и страха, что я должен отказаться от мысли, что я из себя что-то представляю – и в то же время функционирования как служения, без честолюбия, просто как служения. Просто функционирование и в то же время наличие опыта сознания-ничто. Да?
Спрашивающий: В данное время я ищу мотивацию.
Лорд Пентланд: Мотивация – это быть целым. Любая другая мотивация является субъективной, эгоистичной. Понимаете? Мотивация возникает из ничего, потому что у меня нет сознания. Таким образом, мотивация состоит в том, чтобы иметь хоть какое-то сознание или сохранить этот опыт сознания-ничто во время функционирования. Не существует никакой другой мотивации. Я хочу быть целым, потому что это следующий уровень. Действуя таким образом, я могу работать как если бы находился на уровне, который соответствует моей целостности. Служение происходит через функции, а сознание-ничто является сознанием. Вся работа содержится там. Хорошая отправная точка. Вы понимаете то, о чем я сказал?
Спрашивающий: Да.
Лорд Пентланд: Это дает вам направление, так? Иными словами, работа начинается с видения, обретения знания и осознания, что я ничто, я только функционирую, что время идет, моя жизнь продолжается, и единственным результатом является результат моего функционирования. Нет никакого внутреннего роста. Информация накапливается, давая мне возможность работать более эффективно, однако компромиссы возникают постоянно, и я не вижу, что я ничто, а только мое функционирование. Видение, что это создает движение двух [составляющих] по направлению друг к другу, само по себе создает зачатки отношений между сознанием и функционированием. Просто видение того, что начинается движение, которое может продолжаться, если я все время не вмешиваюсь в это и не позволяю другим людям вмешиваться в это.
~ • ~
Джон Пентланд был учеником П. Д. Успенского, а затем Г. И. Гурджиева. После смерти Гурджиева в 1949 году лорд Пентланд сыграл важную роль в распространении учения Гурджиева на всей территории Соединенных Штатов. Он был председателем Гурджиевского Фонда в Нью-Йорке с момента его создания в 1953 году, а позднее создал Гурджиевский Фонд в Калифорнии. Он умер в 1984 году.
Текст из Gurdjieff International Review осень 2003 года, часть VII №1
