Главная  | Все новости |  Календарь | Контакты  | Community englishрусскийdeutschitalianofrançaisespañol

новости

Друзья клуба по всему миру

«Мы окружены какой-то огромной жизнью,

которой мы не видим и часть которой мы составляем.

Иногда проблесками мы ощущаем ее.

Иногда забываем опять

и начинаем считать реальной

и настоящей свою жизнь.»

П.Д.Успенский

 

            Предисловие

            У книг странные судьбы. Некоторые из них становятся классикой и переживают своих создателей. Какие-то пользуются спросом благодаря модному, или созвучному эпохе, жанру. Есть книги, которые просто заполняют нишу, развлекательного или справочного характера, и за счёт этого остаются «на плаву» какое-то время. Но и те, и другие рано или поздно растворяются в небытии, как только информация их перестаёт быть востребованной. И есть книги «не прозвучавшие», пережившие своё время, но прошедшие словно «фоном», не оставив после себя заметного следа. Эти книги странны и малопонятны. Словно есть в них нечто, что препятствует их растворению, нечто, что является более высоким, нежели уровень развития среднестатистического читателя. В этой работе вниманию читателя предлагается рассмотрение и вариант возможного развития идей, изложенных в книге Петра Демьяновича Успенского «Tertium Organum», изданной в России в начале двадцатого века, но по ряду причин не потерявшей своей актуальности.

            Опубликованная впервые в 1912 году, книга была хорошо встречена интеллектуальной элитой, также как и другие его замечательные произведения, изданные примерно в тот же период («Четвертое измерение», «Новая модель Вселенной»). Взгляды Успенского были оригинальными как для своего времени, так и во многом остаются таковыми для времени нынешнего. Однако первое впечатление таково, что изложить свои теории ему было важнее и интереснее, нежели разработать материал практически, из-за чего, в частности, широкого распространения или дальнейшего развития его собственные работы и не получили. При этом нельзя сбрасывать со счетов и такой фактор как время появления этих работ — эпоха революций и двух мировых войн, после которых интересы как социума, так и искателей оказались совсем не на стороне абстракных теорий господина Успенского. Миру нужен был качественный продукт, а не нечто, непонятно как применяемое (да и применяемое ли?!).

            Другая сторона ситуации в том, что вскоре после публикации «Tertium Organum» происходит событие, определившее всю дальнейшую жизнь Успенского, — встреча с Гурджиевым. Первоначально Успенский принимает идеи Гурджиева с большим восторгом, однако через несколько лет их пути расходятся. Из всего комплекса учения Гурджиева Успенский выделяет понятную ему логически непротиворечивую часть, и на ее основе создает свою собственную Систему, развитию которой и посвящает оставшуюся жизнь.

            Несмотря на публикацию в 1931 году «Новой модели Вселенной», где Успенский повторно возвращается к тем своим идеям, что были «до Гурджиева», качественной переработки этих своих идей он так и не делает. Если допустимо говорить о предназначении, то может быть, что в случае Успенского оно именно и состояло в том, чтобы донести до мира идеи Гурджиева. В таком случае — какое счастье, что оригинальные и действительно уникальные взгляды лично самого Успенского уже были зафиксированы печатно!

            Вслед за поколениями многих духовных исследователей, Успенский приходит к выводу о том, что эволюция человеческого существа начинается с роста сознания, и именно такая позиция будет наиболее правильной для адекватного восприятия как самой работы «Tertium Organum», так и предлагаемого вашему вниманию развития этих идей и комментариев к ним, изложенные в последующих главах настоящей работы.

            Вторым важным ключом, необходимым для правильного понимания материала, является такое качество, как бытие. На этом моменте необходимо остановиться подробно.

            Всегда есть то, что отличает человека владеющего реально живым знанием от человека владеющего знанием интеллектуальным, действительно знающего от хорошо информированного. В конечном своем развитии, бытие может быть выражено алхимической максимой: «чтобы делать золото – нужно иметь золото». Истоки своего нынешнего именования этот термин имеет из работ Гурджиева, но само понятие всегда было хорошо известно среди настоящих духовных искателей, никогда не афиширующих ни себя, ни свои поиски.

            На языке Гурджиева формулировка может быть такой: знание интеллектуальное — это знание одного центра, знание «головы», знание не затрагивающее ни чувств (эмоциональный центр), ни тела (инстинктивно-двигательный центр), то есть изначально знание неполное. Аналогично и в тех случаях, когда знание присутствует только на уровне чувств или только на уровне тела. Знание бытийное — это знание присутствующее во всех центрах; бытие — это знание преобразованное в опыт, уровень реальных поступков.

            Сама система обучения Гурджиева была направлена на то, чтобы приобретаемое учениками знание было полным, чтобы параллельно усвоению доктрин происходил рост их собственного бытия.

            В своей более поздней книге (относительно рассматриваемой работы «Tertium Organum» - авт.), посвященной периоду сотрудничества с Гурджиевым («В поисках чудесного», 1943 год - авт), Успенский приводит несколько диалогов, которые хорошо иллюстрируют не только манеру обучения Гурджиева, но и понимание этого обучения самим Успенским.

            «...Я сказал, что, по моему мнению, тысяча рублей в год – чересчур большая плата для многих людей, не имеющих собственных средств.

Гурджиев возразил, что никакое другое решение данного вопроса невозможно, потому что в силу самой природы его работы он не в состоянии иметь много учеников. В то же время, он не желает и не должен (он подчеркнул эти слова) тратить собственные деньги на организацию работы. Его работа не имела и не может иметь характер благотворительной деятельности.<...>

 – Есть несколько аспектов этой идеи, – сказал Гурджиев. – Работа каждого человека может включать расходы, путешествия и тому подобное. Если же его жизнь организована так плохо, что тысяча рублей в год оказывается для него затруднением, ему лучше за эту работу и не браться. Предположим, по ходу работы ему потребуется поехать в Каир или в какое-то другое место. У него должны быть для этого средства.

<...> меня удивило видимое желание Гурджиева убедить меня в чём-то в вопросе о деньгах, тогда как я не нуждался в том, чтобы меня убеждали». («В поисках чудесного», глава первая. Перевод Н.В.фон Бока).

Этот диалог, как и ряд других, хорошо иллюстрирует как неполноту восприятия обучения самим Успенским, так и странное непонимание им основополагающего принципа любого реального духовного развития. Духовный путь всегда содержит в себе аспект реализации! Если человек занят духовным развитием, и его жизнь не претерпевает качественных положительных изменений — сложно говорить о духовном росте и его наличии.

Целью разговора со стороны Гурджиева было дать понимание того, что в любой момент времени вовлечённый в работу человек (реальный ученик эзотерической Школы) может таким образом организовать свою жизнь, что он способен работать (продолжать обучение) в условиях отличающихся от тех, в которых он находится в текущий момент времени. Ради целей работы он способен обеспечить себе те средства, которые будет необходимы ему для этого. (Идея духовного роста является определяющей, имеет прочный фундамент, и человек не только способен, но и действительно прилагает усилия в работе над собой, при этом он не обусловлен обстоятельствами и использует их максимально эффективным способом.)

«<...> Кроме того, добавил он, наблюдения показали, что люди, проявляющие слабость в жизни, оказываются слабыми и в работе». (там же).

Бытие не может быть сведено к интеллектуальной информированности, развитой душевности или к виртуозному владению биоэнергетикой. Также и работа не может быть отделена от жизни. (Для любого роста, развития, необходимы соответствующие благоприятные для работы условия и стабильный «фундамент», основа. Условия «тепличные», искусственно созданные и по сути «не жизненные», благоприятными названы быть не могут.) Подлинный духовный рост, действительное трансформационное развитие, имеет своей основой тот мир, в котором находится развивающийся субъект, так что вполне правомочно утверждение о том, что окружающая человека действительность есть отображение его внутренних процессов – бытие человека является показателем его реального развития.

Мир не может быть разделён на сугубо материальную и сугубо духовную части. Неправильно выделять одну его часть и пренебрегать другой, также как и противопоставлять их друг другу. Такого рода построения в достаточной мере искусственны, хотя и они вполне могут присутствовать в сознании воспринимающего мир человека и являться определяющими в его мотивации и деятельности. Трансформационные процессы не могут быть эффективными при негативном отношении человека к окружающему миру, отгораживании или пренебрежении к познанию его и самоизоляции.

Также, необходимо четко понимать, что бытие — это именно качество, характеризующееся постоянством проявления, и оно не может быть достигаемо «проблесками». В русской поговорке хорошо сказано: «Талант не пропьешь!»

 

Ещё об одном из аспектов бытия речь идёт в нижеследующей беседе.

«— Как, по вашему мнению, лучше всего подготовиться к изучению вашего метода? Полезно ли, например, изучать так называемую "оккультную" и "мистическую" литературу?

Говоря это, я имел в виду прежде всего "Таро" и литературу о нём.

— Да, – сказал Гурджиев, – при помощи чтения можно найти многое. Возьмите, например, себя. Вы уже могли бы знать порядочно, если бы умели читать. Я хочу сказать, что если бы вы поняли всё, что прочли за свою жизнь, вы бы уже знали то, чего сейчас ищете. Если бы вы понимали всё, что написали в своей книге... как её? – и он сделал нечто совершенно невозможное из слов «Tertium Organum», – я пришёл бы к вам с поклоном и просил бы учить меня. Но вы не понимаете ни того, что читаете, ни того, что пишете. Вы даже не понимаете, что значит слово "понимать". Однако понимание существенно, и чтение способно принести пользу только тогда, когда вы понимаете то, что читаете. Впрочем, никакая книга не в состоянии дать подлинную подготовку. То, что человек знает хорошо (он сделал ударение на слове "хорошо"), и есть его подготовка. Если человек знает, как хорошо сварить кофе, как хорошо сшить сапоги, – ну что ж, тогда с ним уже можно разговаривать. Беда в том, что ни один человек ничего не знает хорошо. Всё, что он знает, он знает кое-как, поверхностно». (там же).

Маловероятно, чтобы приведённая Гурджиевым оценка книги Успенского («Tertium Organum») была случайной или завышенной. Любое реальное знание, или претендующее на таковое, проходит проверку бытием, проверку на жизненность. Невозможно обладать реальным знанием имея низкий уровень бытия. Возможно пройти мимо, даже «повертеть в руках» – но так и не понять.

«— Знаете, – как-то заметил Гурджиев, – когда вы поехали в Индию, в газетах писали о вашей поездке и о ваших целях. Я дал своим ученикам задание прочесть ваши книги и решить по ним, что вы представляете собой, и установить на этом основании, что вы можете найти. Таким образом мы знали, что вы там найдёте, ещё тогда, когда вы туда ехали». (там же).

 

 

ТАБЛИЦА ЧЕТЫРЕХ СТАДИЙ ПСИХИЧЕСКОЙ ЭВОЛЮЦИИ

(из книги П.Д.Успенского «Tertium Organum»)

 

	1-я стадия	2-я стадия	3-я стадия	4-я стадия
Чувство пространства и времени	Чувство одномерного пространства. Мир на линии. Линия как пространство. Все остальное как время. Все, кроме одной неподвижной линии, в движении	Чувство двумерного пространства. Мир на плоскости. Плоскость как пространство. Все остальное как время. Углы и кривые как движения. Мир движущихся плоскостей	Чувство трехмерного пространства. Мир в бесконечной сфере. Сфера как пространство. Все остальное как время. Явления как движения. Жизнь на ощупь. Несуществование "прошедшего" и "будущего".	Чувство четырехмерного пространства. Ощущение прошедшего и будущего как настоящего. Пространственное ощущение времени. Существование прошедшего и будущего вместе с настоящим и вместе одно с другим.
Психология	Появление первого ощущения. Одно ощущение. Разделение его на два. Постепенная эволюция ощущений и накопление воспоминаний о них.	Представление. – Выражение ощущений криками, звуками, движениями. Отсутствие слов и речи. Если речь, то состоящая из одних собственных имен.	Понятие. Слова. Речь. Письменность	Интуиция. Непосредственное общение сознаний. Непосредственное познание.
Логика	Отсутствие мышления или смутное мышление 2-й стадии	Это есть это. То есть то. Это не то. Зачатки логики. Логика единичности каждой отдельной вещи	А есть А. А не есть не А. Всякая вещь есть или А, или не А. Дуалистическая логика. Логика противоположений	А есть А, и не-А. Tat tvam asi. Ты есть то. "Tertium Organum". Логика единства всего
Математика	Отсутствие счисления или смутное счисление 2-й стадии	Сравнение видимых отдельных предметов или отдельных представлений. Непосредственное ощущение количества. Счет в пределах этого ощущения	Всякая величина равна самой себе. Часть меньше целого и пр. Конечные и постоянные числа. Геометрия Эвклида	Величина может быть не равна сама себе. Часть может быть равна целому – и пр. Трансфинитные числа. Бесконечные и переменные величины. Метагеометрия
Виды поступков	Рефлекс. Бессознательное ответное действие на высшее раздражение	Инстинкт. "Эмоциональное" и целесообразное действие, без сознания результатов. Кажущаяся сознательность	Сознательное действие для определенной цели. Возможность сознания результатов. Автоматическое действие, бывшее раньше сознательным	Непременное сознание результатов действия и своего участия в них. Неизбежное сознание морального значения своих поступков. Начало поступков с пониманием их космического значения и целей
Мораль	Бессознательные действия (как действия спящего человека). Отсутствие морали.	Начало морали в материнских, семейных и племенных инстинктах. Внутренний закон, руководимый инстинктами. Мораль как закон жизни вида и как условие эволюции.	Разделение добра и зла. Дуалистическая мораль. Попытки заменить внутренний закон внешним. Неясное понимание морали и цели морали. Сознание ответственности только за ближайшие результаты и только в одном отношении. Возложение ответственности на других или на "учреждения". "Я исполняю свой долг или закон, и я не виноват".	Возвращение к закону внутри себя. Новая совесть. Невозможность уклонения от морали. Чувство ответственности за все результаты своих поступков. Невозможность быть исполнителем чужой воли без сознания цели и без ощущения ответственности. Невозможность возложения ответственности за свои поступки на другого. Недостаточность исполнения закона и долга.
Виды сознания	Потенциальное сознание. Сознание в возможности. Сон. Сознание, как во сне без сновидений	"Простое сознание". "Мне больно". Но невозможность сказать: "Я сознаю, что мне больно". – Отраженное состояние сознания. Видение снов. Смешения "я" и "не-я". Пассивное состояние сознания.	Самосознание. Способность думать о своих состояниях сознания. Бодрствующее или ясное сознание. Разделение "я" и "не-я". Активное сознание. Сознание, могущее думать о себе самом и о своем расширении	Начало космического сознания. Начало ощущения сознания во всем и сознания Всего. Приближение к абсолютному сознанию. Самадхи. Экстаз. Турья. Святость. Слияние с Единым. Поглощение всего "не-я" в "я". – "Океан сливается с каплей".
Виды познания	Бессознательное восприятие окружающего и бессознательное реагирование.	Начало внимания. Наблюдение. Начало активности в познании. Накопление инстинктов. Признание всего ощущаемого реальным. Трудность отличить иллюзию от действительности	Опыт. Опытное познание. Активность объективного познания в условиях данного субъективного. Расширение объективного познания до его возможных пределов. Изучение феноменов. Признание реальным только феноменального, объективного и конечного	Начало расширения субъективного познания. Интуиция. Мистическое познание. Новое ощущение времени. Начало познания причин. Начало познания "не-я", как "я". Ощущение бесконечности. Ощущение нереальности феноменального, видимого мира. Признание реальным только бесконечного.
Виды знания	Накопление "следов" от произведенных рефлексов. Появление инстинкта и накопление простых инстинктов	Личное знание. Невозможность передать опыт. Начало передачи опыта в обучении детенышей.	Позитивная наука. Позитивная Философия Материализм. Спиритуалистическая философия. Дуализм. Материя и дух. Ощущение мертвой и механической Вселенной и Бога, отдельного от вселенной. Эмоциональное искусство.	Идеалистическая философия. Математика бесконечного. Tertium Organum. Интуитивное искусство. Мистическая религия. Бог и Мир – одно. Монизм. Один Дух. Ощущение живой и сознательной вселенной. Мистическая теософия.
Эволюционные ступени	Низшие животные. Одномерное существо. Растительная или полурастительная жизнь.	Высшие животные. Двумерное существо. Отсутствие "души", то есть отсутствие двойственности, разделенности и дисгармонии. Животная жизнь.	Человек. Трехмерное существо внешне – и двойственное внутри. Внутренняя разделенность. Невозможность достигнуть внутренней гармонии. Душевная жизнь. "Душа" как поле борьбы "духа" с "телом". Царство личного.	Начало перехода к новому типу и новому ощущению пространства. "Люди космического сознания". Победа духа. Духовная жизнь. Торжество сверхличного начала. Достижение внутреннего единства и гармонии. Сверхчеловек.

 

 

Глава первая. Замечания и дополнения.

Рассматривая с разных сторон эволюцию человеческого духа, Успенский выделяет несколько постепенных этапов, последовательных стадий, через которые проходят все стороны духа без исключения. Переходя на новую ступень, данное существо обретает новый уровень бытия, и наоборот — выработка в себе нового бытия знаменует собой новый этап развития духа. Речь идет именно о бытии, включающем в себя и новую логику, и новую мораль, и новые формы действий и познания, то есть речь идет только о целостном развитии. Частные наработки отдельных качеств еще не означают коренных изменений и не могут быть показателем всего бытия.

Выделенные ступени Успенский располагает в зависимости от ощущения пространства: одномерное, двумерное, трехмерное и четырехмерное. В краткой форме этапы эволюции духа Успенским выражены следующим образом:

1-я стадия — чувство одномерного пространства. Это состояние низшего животного, живущего почти растительной жизнью. Его сознание еще погружено в глубокий сон. Смутные тени ощущений проходят через него, оставляя смутные следы; как во сне, оно тянется к теплу, к свету.

2-я стадия – чувство двумерного пространства. Это состояние высшего животного. Оно уже ощущает, чувствует, сознает. Но оно еще не мыслит. Его сознание пассивно. Им управляет инстинкт вида.

3-я стадия – чувство трехмерного пространства. Человек. Ясное сознание и логическое мышление. Активное сознание. Разделение "я" и "не-я". Математика конечных и постоянных числе. Позитивная наука или дуалистический спиритуализм, разделение духа и материи. Чувство отдельности. Темнота в прошедшем, темнота в будущем. Нереальность настоящего. Мертвая Вселенная, Загадочность бытия.

4-я стадия – чувство четырехмерного пространства. Новое ощущение времени. Живая Вселенная. Космическое сознание. Реальность бесконечного. Чувство общности во всем. Единство всего. Ощущение мировой гармонии. Новая мораль. Рождение сверхчеловека.

В более полном виде, резюмирующем содержание «Tertium Organum» и показывающем соотношение разных сторон эволюции духа, материал представлен в вышеприведенной таблице.

Основной акцент книги «Tertium Organum», таким образом, это попытка описания пространства четырёх измерений, присутствующего как реальность, но которое в силу своей специфики не может быть воспринято обычными человеческими чувствами. Для восприятия пространства четырёх измерений и осознанной жизни в нём, человеку необходимо выработать в себе некое новое чувство, пока что отсутствующее.

Начиная с рассмотрения традиционных идей пространства и времени, Успенский последовательно описывает пространства одно-, двух- и трёх измерений, постепенно переходя от них к рассмотрению пространства четырёхмерного. Для каждого пространства описана модель сознания соответствующего обитателя, особенности восприятия и мышления.

Книга Успенского уникальна, но рассматривая вопросы эволюции духа, странно было бы наделять индивидуальным духом растения и животных — они обладают коллективным духом и самостоятельно перейти на следующую ступень эволюционного развития они не могут. Человек обладает индивидуальным духом, и благодаря этому способен осуществить самостоятельный переход к сверхчеловеку.

По сути, Успенским сведены воедино путь естественной эволюции и путь трансформации. В цепочке естественной эволюции корректна последовательность растения — животные — человек — сверхчеловек, но тогда переход человека на ступень сверхчеловека должен быть своего рода «синхронным», влекущим за собой соответственные переходы во всей цепочке. В трансформационной же цепочке переход от человека к сверхчеловеку не только возможен, но и независим от нижерасположенных ступеней. Успенский несколько раз указывает возможные, с его точки зрения, варианты перехода от одного сознания к другому, более высоко расположенному, на основе чего можно сделать вывод о том, что рассматривает он все же именно эту вторую цепочку, путь трансформации. Уникальность книги Успенского в том, что едва ли не впервые в истории довольно четко описаны ступени трансформации и элементы качественного различия бытия в зависимости от уровня развития. Единственная его оплошность (если позволительно так выразиться) — это очень хорошее мнение о человеке. Несколько раз на протяжении своей книги Успенский словно «проговаривается», вплоть до того, что называет цинизм моралью двумерных существ... но продолжает приписывать человеку строго трехмерное сознание, вместо, казалось бы, естественного продолжения о том, что эти двумерные существа есть люди обладающие двумерным сознанием.

Трансформация имеет отношение только к человеку, она возможна на любом уровне, но происходить «сама собой» или «естественным образом», она не может. При таковом рассмотрении материала приводимые представители одно- и двумерного сознания не могут быть понимаемы буквально, хотя вполне возможно допустить у них наличие именно такового сознания.

Весь нижеследующий материал, по сути, это изложение и развитие идей Успенского с позиции трансформации, исходя из которой вполне справедливо утверждение о существовании прямой зависимости между занимаемой ступенью развития духа и уровнем бытия. Приводимая «Таблица четырех стадий психической эволюции» вполне корректна, и, с учетом небольших дополнений, вполне может быть использована для такового рассмотрения.

Основные замечания и дополнения:

1.                  Все графы таблицы необходимо понимать только как имеющие отношение к бытию, и никак иначе! К примеру, речью человек начинает обладать не на третьей стадии развития, а уже начиная с первой. В приложении к бытию, это констатация того факта, что на третьей  стадии человек способен уже к владению словом, к художественному изложению своих мыслей, а не только к элементарному сухому описанию. Аналогично и для всех граф.

2.                  Существующий мир един и целостен, именно благодаря чему и возможно как эволюционное развитие, так и развитие трансформационное. Рождение в человеческом теле не влечет за собой автоматического обладания трехмерным сознанием. В течение жизни, человек либо следует рамкам естественной эволюции, что чаще всего, либо постепенно деградирует, что тоже не редкость, либо занят вопросами трансформационного роста, - но в любом случае присутствует своя динамика. Вопросы об имеющейся данности, об инкарнационном опыте могут не подниматься, но не могут не учитываться!

3.                  Миры измерений проникают друг друга своими вибрациями. Уникальность проявленного мира в том, что он содержит в себе вибрации миров меньших измерений, сам, в свою очередь, предвосхищая миры большей размерности. Для человека с одномерным сознанием фактически не существует мира за границей его одного измерения. Тем не менее, при соблюдении ряда условий, практически на любом уровне развития может быть получаем мистический опыт, позволяющий не осознать, но прочувствовать хотя бы само существование вышележащих миров. Естественно, что «высота» воспринимаемого вышележащего мира будет зависеть от уровня развития человека и являться величиной индивидуальной. Даже восприятие идей и процессов трехмерного пространства, по факту, для одномерного сознания будет являться именно мистическим опытом, хотя и не будет осознаваться как таковое. Мистический опыт может служить почвой для жизни души, но для изменений человеческого состава требуются, все же, нечто иное. Это и является тем рубежом, который отделяет опыт душевный, мистический, от опыта духовного, требующего усилий и кропотливой работы по изменению себя.

4.                  По Успенскому, эволюционную ступень третьей стадии занимает человек. Любопытно то описание, которое Успенский даёт человеку: «трёхмерное существо внешне – и двойственное внутри.» Таким образом, здесь даётся и характеристика того мира, в котором человек живёт – трёхмерный мир. Такая точка зрения имеет право на существование, безусловно, однако проявленный мир трёхмерным не является. Тот мир, в котором человек живёт, мир людей, наш мир, – является четырёхмерным. Три измерения пространства и одно – времени. Всего четыре.

Тем не менее, определение человека данное Успенским не следует игнорировать. Не совсем очевидным образом, в своей формулировке Пётр Демьянович хорошо и однозначно зафиксировал тот факт, что эволюционная ступень трёхмерности не является для человека «родной», предназначенной для него. Да, человек может находиться на этой ступени развития сознания, но полного раскрытия себя, реализации своего духовного потенциала на этой ступени он совершить не может. Отсюда и отмеченные Успенским внутренняя разделённость и невозможность достижения внутренней гармонии, имеющие отношение к людям с трехмерным сознанием; на более низких ступенях (одно- и двумерное сознание) ситуация еще более удручающая.

5.         Четвертую стадию эволюционного развития Успенский отводит сверхчеловеку. Такой вывод, безусловно, печален. Не будучи в данном вопросе новатором, Успенский повторяет вслед за множеством поколений духовных искателей и подвижников – человек, взятый как он есть, не обладет тем сознанием, которое соответствовало бы тому миру, в котором он живёт, миру физическому, проявленному. Для нашего, человеческого четырёхмерного мира нормой, эталоном является четырёхмерное сознание. Состояние же человека таково, что просто достижение нормального человеческого уровня есть уже нечто из ряда вон выходящее, почти чуждое.

Стоит задуматься, что же являет собой человечество, если сверхчеловек по Успенскому – это человек, обладающим качеством сознания соответствующим именно человеку…

6.         По каким-то причинам Успенский не касается в своём исследовании темы варьирования глубины погружения для каждой модели сознания. В главе восьмой своей книги («Tertium Organum») он описывает пример поведения разных животных в примерно одинаковой ситуации: собака, которую считают очень умной, понимая, что ей неудобно лежать на сбившемся коврике, способна осознать причину неудобства, но не способна эту причину устранить. Она хватает коврик зубами и вертит его, и возит туда и сюда, и прочее, но сама изменить ситуацию она не может. Есть осознание причины неудобства, но нет осознания того, какие действия надо совершить для изменения ситуации. В аналогичной ситуации кошка даже не пытается расправлять коврик, исправлять что-то во внешнем мире, – она или вертится, пока не устроится удобно, или уходит и ложится в другом месте. Отсутствует осознание причины неудобства, и нет осознания возможности изменения этой причины. Обезьяна же с лёгкостью расстилает себе коврик. То есть, сознание способно определить не только причину неудобства, но и то, какие конкретно действия необходимы для устранения этого дискомфорта.

При всей общности занимаемой эволюционной ступени (двумерное сознание), налицо разная реализованность рассмотренных сознаний. Такое уравнивание может быть правомочно только с точки зрения естественной эволюции, для которой свойственно оперирование крупными категориями. С позиции же трансформационной это уравнивание не корректно.

Трансформация имеет отношение только к людям. Вследствие этого, ни о каком уравнивании сознаний не может быть и речи. Нет одинаковых людей и нет одинаковых сознаний. Каждый человек индивидуален, и для каждого степень погружённости, поглощённости пространством или объём реализованности, есть величина индивидуальная.

7.                   Следствием единства миров и способности сознания к трансформации является не рассматриваемое Успенским явление псевдомерности. Также, псевдомерность, при ее наличии, может рассматриваться как показатель глубины погружения сознания человека в то пространство, обитателем которого оно (сознание) является. Суть этого явления в следующем: обладая, к примеру, реализованным двумерным сознанием, человек может быть способен к восприятию и проявлению в бытии идей и процессов трехмерного пространства, вышележащего по отношению к двумерному. Переключения эти носят временный характер, почти всегда зависят от факторов внешних и как таковые самим человеком не осознаются.

Не следует смешивать проявление псевдомерности, которая всегда является следствием идущих трансформационных процессов, и мистический опыт. При внешней похожести, к бытию будет иметь отношение только псевдомерность. Как уже упоминалось выше, бытие человека – это уровень его реальных поступков, знание, преобразованное в опыт. Для того, чтобы случающиеся мистические озарения сами по себе играли трансформационную роль, сознание должно уже содержать в себе все необходимые предпосылки к такому изменению, и его фиксации. Таком образом, всё опять сводится к работе над собой и своим составом.

 

Естественный рост сознания, естественное развитие существует как таковое, но скорости его чрезвычайно медленны. Подлинное духовное развитие, развитие трансформационное тем и характеризуется, что эволюционный процесс в человеке начинает идти быстрее, нежели предписанное природой. Человек начинает расти из самого себя.

Постулируя эволюцию как рост сознания, Успенский слишком торопится представить свои идеи наглядно, и в результате он начинает везде фиксироваться на особенностях восприятия. Получившаяся ситуация довольно парадоксальна – создав прекрасное описание, он не смог увидеть в мире то, что этому описанию реально соответствует. Не смог или не захотел увидеть, что описывает человека.

В уже цитированной книге «В поисках чудесного» зафиксирован характерный фрагмент:

 «Я спросил Гурджиева, что нужно делать, чтобы усвоить его учение.

— Что делать? – спросил Гурджиев, как бы удивившись. – Делать что-то невозможно. Прежде всего человек должен кое-что понять. У него тысячи ложных идей и ложных понятий, главным образом, о самом себе. И он должен избавиться от некоторых из них, прежде чем начинать приобретать что-то новое. Иначе это новое будет построено на неправильном основании, и результат окажется ещё хуже прежнего.

— Как же нам избавиться от ложных идей? – спросил я. – Мы находимся в зависимости от форм нашего восприятия. Ложные идеи создаются формами нашего восприятия.

Гурджиев покачал головой.

— Опять вы говорите о чём-то другом, – сказал он. – Вы говорите об ошибках, возникающих из восприятия, а я говорю не о них. В пределах данных восприятия человек может более или менее ошибаться. Однако, как я сказал раньше, главное заблуждение человека – это его уверенность в том, что он может что-то делать.

<...>Чтобы говорить правду, нужно знать, что такое правда и что такое ложь – прежде всего, в самом себе. А знать это никто не желает». («В поисках чудесного», глава первая. Перевод Н.В.фон Бока).

 

Для удобства изложения, кроме особо оговариваемых случаев, при использовании материала книги «Tertium Organum» ссылки к соответствующим фрагментам не приводятся. В соответствующих главах приведены описания пространств и моделей сознания. Основной упор в изложении сделан на качественные характеристики проявлений и особенности бытия. В отдельную главу вынесено рассмотрение вопроса об этапах трансформации и пространствах пяти и шести измерений.

 

 

Глава вторая. Одномерное сознание.

            Для удобства восприятия материала, в начале каждой главы, описывающей один из пространственных миров, будет вводиться геометрическая модель, как некая основа, от которой будет отталкиваться изложение. При условии правильного понимания модели, все дальнейшие последующие выводы читатель, при желании,  может сделать самостоятельно, и, скорее всего, его выводы во многом будут созвучны изложенному.

            Первой стадией развития духа является мир одномерного пространства, линия. Важно принять во внимание тот факт, что линия эта не обязательно является прямой. Она может быть сколь угодно сложна пространственно, но всегда и только будет являть собой связующее отдельных точек в нечто целое – прямую, кривую, ломаную... Весь мир одномерного существа никогда не выходит за рамки следования одной и той же линии, им не осознаваемой.

            На линии не может быть другой линии, и фактически, для одномерно сознания существуют только точка впереди и точка сзади. Весь остальной мир, мир за пределами линии, он продолжает существовать, но как реальность одномерным сознанием он не воспринимается. Более того, в одномерном сознании даже не возникает мысли о том, что за пределами той линии, по которой оно следует, может быть есть и действительно есть настоящий мир, разительно отличающийся от одномерного мира.

            В случае пересечения линией каких-либо объектов, для одномерного сознания будет существовать только точка пересечения, и вне зависимости от характера этих объектов восприниматься они будут одинаково – только как появление, существование и исчезновение точки – различие будет только в длительности и периодичности. Одномерное сознание способно осознать разницу между точками, но не способно понять характер объектов, которым они принадлежат.

            Характерной особенностью одномерного мира является необыкновенная однородность и однообразие его явлений.

            Точка, которая была, будет явлением уже не существующим, а точка, которая может быть завтра, это явление еще не существующее. Фактически, для одномерного сознания реально есть только та точка, в которой оно находится в данный момент. Идею времени, идею изменения мира одномерное сознание составляет себе из наблюдения движения, то есть из появления и исчезновения точек. Временем, то есть чем-то, откуда приходят и куда уходят явления, будет называться все пространство за исключением одной линии.

Таким образом, появляющиеся и пропадающие точки будут считаться явлениями временными, то есть возникающими в тот момент, когда они стали видны, и исчезающими, перестающими быть, в тот момент, когда их стало не видно. Одномерное сознание не способно осознать, что где-то может существует явление, которого не видно в данный момент, или оно будет представлять себе это явление где-то на своей линии далеко впереди себя. Фактически, весь мир за пределами линии будет называться временем, и будет считаться реально не существующим.

Возвращаясь к идее линии, стоит подчеркнуть тот факт, что она не является навязанной данностью. Одномерное сознание само помещает себя в рамки обитания в одном измерении и следования одной линии. Специфически развитое сознание творит себе среду обитания, не отдавая себе в этом ни малейшего отчета.

Соответственно, явлением, которого не видно в данный момент, может являться любое событие не только миров отличной размерности, но и события других линий.

Наблюдение появления и исчезновения точек будет вызывать элементарные перемены в состоянии сознания, вызывать ощущения. По свойству восприятия одномерного сознания, наблюдаемые изменения в его внешнем мире будут сводиться к простым ощущениям органов чувств – цвет, звук, осязание, обоняние, вкус, – и простым эмоциям удовольствия, неудовольствия, радости, страха, неожиданности, удивления, любопытства, смеха, гнева и т.п.

Реакцией на внешние раздражения будут действия рефлексивные, просто ответы движениям, происходящие всегда одинаковым образом, вне зависимости от их полезности или неполезности, целесообразности или нецелесообразности в ответ на поступающее раздражение. Всякое испытанное раздражение будет оставлять некоторый след, делающий сознание более восприимчивым к повторным раздражениям. При этом на повторное раздражение одинаковой силы реакция будет более сильна, чем на первое. Если раздражение будет повторяться дальше, то ответные действия будут все более и более сильными, до известного предела, после которого следует как бы привыкание и уменьшение силы реакции. Раздражение становится частью постоянного окружающего, и реакции на него более не следует, так как одномерным сознанием отслеживаются только перемены постоянных условий.

Внешнее раздражение может быть слабым, и не вызвать ответного действия, но оно все равно оставит некоторый невидимый след, и при повторении этих слабых раздражений, реакция на них уже будет активно проявлена. В действии принципов раздражаемости хорошо проявляется цепочка память-усталость-привычка.

 

Бытие человека, обладающего одномерным сознанием, является прямым следствием из вышеописанной картины одномерного мира, в котором он, фактически, существует. Во всех ситуациях, событиях одномерное сознание выделяет одну только «точку комфорта», и все бытие сводится просто к пребыванию в ней, до тех пор, пока она существует как таковая, и переходу к другой «точке комфорта» при ее исчезновении.

Пребывание в «точке комфорта» до исчерпывания времени ее существования (по тем или иным причинам), – поиск новой «точки комфорта» и перемещение в нее, - пребывание в «точке комфорта». Этой стратегии человек с одномерным сознанием следует всегда и вне зависимости от того, в какие события он включен и что происходит. При этой необыкновенной однородности и однообразии «перетекания между точками», уровень развития сознания не позволяет прогнозировать развитие ситуации, а также осуществлять поиск и выбор осознанно – одномерное сознание живет только реагированием на уже случившееся. Для стороннего наблюдателя может показаться, что «перетекание между точками» носит осознанный характер, однако это не так. Такие люди руководствуются «опытом» и «знаниями», которые есть результат накопленных «следов» от механически воспринятых внешних раздражений (о чем ниже), а также простыми инстинктами. Из-за специфики сознания, данный опыт является сугубо индивидуальным и не может быть не только передан, но даже хотя бы осознан. Также, сугубо индивидуальными будет те критерии, по которым одномерное сознание оценивает «дальнейшую пригодность» занимаемой им «точки комфорта».

Необходимо понимать, что «точка комфорта» не обязательно есть место, ситуация или условия, которые для человека с одномерным сознанием являются благоприятными. Человек может испытывать дискомфорт в своей «точке комфорта», и даже длительное время, но это будет его устраивать, потому что избавляет от ситуации неопределенности и необходимости поиска других условий и обстоятельств. При этом, в случае какого-либо рода потери имеющейся «точки комфорта», одномерное сознание будет стремиться попасть в подобную же ситуацию. Одномерное сознание не способно осознать себя и свои действия, и человек может быть искренне несчастен из-за того, что лишившись одних кошмарных условий, ему не удается попасть в условия аналогичные.

К примеру, человек, двадцать лет проработавший на вредном для здоровья производстве, будет тяжело переживать потерю работы, но не задумается над тем, что к его сорока годам он толком не имеет ни финансовых накоплений, ни удовлетворения от своей работы, которую он каждый день ругает. При этом здоровье его уже сильно подорвано, как из-за специфики выполняемой работы, так и из-за плохих условий труда.

Одномерное сознание по сути своей консервативно и тяготеет к ясности и определенности ситуаций, но не способно отдавать себе в этом отчет. Из-за своего стремления к определенности, подобного рода людей наиболее сильно «выбивают из колеи» изменения во внешнем жизненном укладе, и порой им с трудом удается приспособиться к изменившимся внешним условиям.

Также, из-за неспособности к адекватной критической оценке, такие люди наиболее сильно тяготеют к авторитетам, лидерам, общепризнанным мнениям, увлечениям - всему тому, что избавляет их самих от взятия в свои собственные руки своей жизни. Они наиболее яро будут отстаивать то, что определяет протекание их жизни, не отдавая себе в этом отчета и не задумываясь над тем, что тем самым они защищают свое право не жить своей жизнью самостоятельно. Довольно любопытно то, что такие люди мало соотносят себя и свое поведение с другими людьми, событиями, ситуациями, в которые они включены, - они даже не могут реально поставить себе такой вопрос. Все происходящее вокруг них, по их глубокому, но неосознаваемому убеждению, ни коим образом не имеет своими истоками их собственное поведение, проявления, взгляды... Все происходит, а вернее случается, само, без малейшего их участия в этом. В результате, это довольно часто приводит их к страданиям, довольно бессмысленным, нерезультативным и регулярно возобновляющимся от одних и тех же причин.

Напомним, что одномерное сознание реагирует только на изменения, только на уже произошедшее; при пересечении же линией каких-либо объектов, оно не способно осознать их характер. Эта особенность справедлива в любом приближении. Человек с одномерным сознанием никогда не задумается о том, счастлив ли он, к примеру, при диктатуре, но он точно будет выражать свое недовольство при изменении формы правления на парламентскую республику или демократию (само собой, что пример этот условен, хотя и действительно показателен). Человек может всю жизнь торговать спиртным, рекламировать сигареты, отравлять природу или производить «мыльные» сериалы, к примеру, но никогда не задумается над тем, что его деятельность прямо способствует вырождению его страны. Требовать от такого человека отчета в его действиях — это по меньшей мере хорошо ему польстить, поскольку на адекватный анализ своей деятельности он не способен. Стоит  подчеркнуть, что здесь будет неверно списать поведение человека на его врожденный или приобретенный эгоизм — об эгоизме могла бы идти речь в том случае, если бы человек полностью отдавал себе отчет в своих действиях, предвидел бы их последствия и все-таки поступал по своему личному усмотрению, в осознанный вред или «не совсем пользу» другим людям, обществу, природе... Одномерное сознание на редкость механично, к эгоизму как осознанному выбору оно мало приспособлено. В лучшем случае — к незначительному выгадыванию для себя чего-либо.

Описанное выше это следствие того факта, что те явления или события, которых в данный момент нет, одномерное сознание или признает несуществующими, или помещает на своей линии далеко впереди себя. Вне зависимости от того, какого рода эти явления, одномерное сознание способно воспринять их только спроецировав на свою линию. Отсюда возникает сразу несколько характерных особенностей бытия. В случае некорректных взаимодействий человек либо не увязывает последствия со своей деятельностью, либо допускает сам факт того, что эти последствия могут произойти, но только не в данный момент, а в далеком будущем, максимально отдаленном от данного субъекта. Другой характерной особенностью бытия оказывается «постулат», провозглашающий что для получения чего-либо надо прикладывать усилия в течение какого-то периода времени. При этом, одномерное сознание не способно оценить ни характер усилий, ни их протяженность. Люди, добивающиеся чего-либо путем отличным от пути достижения одномерного сознания, определяются либо как счастливчики, которым «ни с того, ни с сего счастье с неба упало», либо как мошенники, которые подлежат осуждению и дискриминации. Тех же людей, достижения которых не могут быть спроектированы на одно измерение (сфера подлинного искусства, философия, психология, религия), одномерное сознание почти что не воспринимает, они не чужие (как «мошенники»), но зачастую чуждые. Исключением являются лишь те люди, которых одномерное сознание, всегда следующее массовости, относит к авторитетам. Задать себе вопрос о том, чем же все эти люди на самом деле отличаются, что делает их другими, отличными, одномерное сознание не способно, также как не способно осознать и причину своего неприятия их, преклонения перед ними или отторжения.

 

Для дальнейших выкладок необходимо чуть вернуться назад и повторить уже сказанное. Человек с одномерным сознанием замкнут в своем восприятии, и на деле, окружающий мир для него существует крайне неясно, туманно, единственным и единственно реальным для него является мир его собственный, при посягательствах на который следует характерная индивидуальная реакция.

Внешнее воздействие – раздражение – реакция в виде негативных состояний, начиная с простого неудовольствия, возмущения, вплоть до агрессии – иногда, совершаемые под влиянием таких внутренних состояний поступки, «ответные действия». При этом как сама таковая реакция, так и совершаемые под ее влиянием поступки, если они совершаются, могут в достаточно малой степени иметь отношение к источнику воздействия. Одномерное сознание обычно не разделяет, или если и разделяет, то в достаточно слабой степени, внешний мир и внешнюю причину, воздействующую на мир его собственный.

Внешним воздействием может быть как нечто, затрагивающее непосредственное материальное окружение данного человека (которое является принадлежащим ему, или так им воспринимается), так и нечто, затрагивающее его мир внутренний – нечто, активно идущее вразрез с его мировоззрением, мировосприятием. Возникающее противоречие не обязательно существует на самом деле, объективно, но в силу особенностей восприятия мира одномерным сознанием, рассматривается оно именно как таковое и нераздельно от того явления, которое является причиной воздействия.

Пример смешивания внешнего мира и причины: человек дразнит собаку, а после того как она его кусает, все собаки становятся плохими, без учета единичности данного случая и породившей его причины. Это ведет как к психологическим проблемам, в случае фиксации страха, так и к возможной последующей агрессии ко всем другим собакам, которых этот человек будет встречать.

Другой пример: для безбилетника в транспорте не существует установленного порядка проезда, он изливает свою агрессию в адрес кондуктора, который не хочет везти его бесплатно.

 

Вышеприведенная цепочка действия принципов раздражаемости будет срабатывать всегда, и одним и тем же образом, индивидуальным для каждого человека – без осознания полезности таковой реакции, соответствии ее ситуации, целесообразности и так далее. Чем дольше будет длиться внешнее вмешательство, раздражение, тем большую силу будет набирать реакция, отклик. При продолжительно длящемся воздействии, рано или поздно происходит достижение некоторого порогового уровня, сугубо индивидуального, после которого степень реакции начинает ослабевать – происходит свыкание с изменившимися теперь внешними условиями. В том случае, если внешнее воздействие продолжается, реакции на него уже не следует, - оно становится характерной особенностью внешней среды и одномерным сознанием уже не фиксируется, как нечто постоянное. При любом повторном вмешательстве, даже иного рода, вся цепочка реагирования повторяется с начала, с несущественными вариациями в проявлениях. Уровень развития одномерного сознания не позволяет извлекать опыт, но в случае действия слабых раздражителей происходит некоторое накопление, откладывание в памяти, и при их повторяемости реакция на них становится более активной.

В качестве примера действия раздражителей хорошо подходят пенсионеры и старшее поколение конца двадцатого века. Выросшие в условиях Советского Союза, с неразвитой способностью к самостоятельному принятию решений, они оказались заложниками изменяющейся политической ситуации. Начало смены устоявшегося уклада вызывало у них недовольство и осуждение. Нарастание изменений привело уже к митингам и выступлениям... Но процесс назревших перемен невозможно было остановить такими методами и таковыми людьми, время неумолимо шло, волна активных проявлений стала стихать, люди оставались недовольными,  однако уже терпели, привыкали... Состояние озлобленности, раздраженности никуда не ушло, оно стало фоновым проявлением последующей жизни.

Это лишь наиболее массовый пример. В случае единичном, при рассмотрении отдельного человека процесс аналогичен. В семье пьет муж, недовольство жены нарастает до какого-то индивидуального предела, но потом медленно спадает, не пропадая совсем, но становясь ее постоянным фоновым настроением. У обоих одномерное сознание, вариантов решения ситуации, ее причин и последствий такие люди не видят. Муж постепенно спивается, жена постепенно деградирует от тупого бессмысленного страдания, дети растут в не очень благоприятной атмосфере.

Ещё один пример. У курящей женщины рождается больной ребенок, в его здоровье будут виноваты врачи, плохая экология, и все кто угодно, но только не сама мать, - насколько же распространена эта ситуация!

 

Душевная жизнь людей одномерного сознания чрезвычайно скудна. Они способны испытывать простейшие эмоции, четко, но бессознательно разграничивая их на «положительные» и «отрицательные», «нравится» – «не нравится». Несмотря на то, что им доступна память эмоциональная, сфера чувств у этих людей практически не задействована и стремление к получению впечатлений качественных им мало свойственно. Поток массовости вовлекает их целиком, по крайней мере до пределов за которыми начинается выживание, вернее — то, что под этим будет пониматься в каждом индивидуальном случае. Для людей четко зафиксированных в одномерном пространстве это является неизменной данностью. В случае псевдомерности ситуация не столь жестка, отличаясь как некоторым нестабильным разнообразием, так и задействованностью чувств, но без осознания их природы. Более подробно вопрос о псевдомерности рассмотрен в соответствующей главе.

 

Взаимодействие с окружающим миром у человека одномерного сознания регулируется набором норм, механически воспринятых установок и правил; некий «общепринятый» стандарт поведения и взаимодействия. Воспринятые механически, эти «нормы» также механически и воспроизводятся, и вследствие этого воспитательных элементов в себе не несут, хотя и способствуют приемлемой интеграции человека в социум. Осознать, по каким принципам протекает его собственная жизнь человек с одномерным не способен, но лишь также механически «прикрепить» к себе еще какие-либо ограничивающие и уродующие «шоры».

Безусловно, социальная жизнь предполагает, что человек совершает свои действия осознавая свои выборы и свои цели. Но на уровне одномерия такового осознания нет. При принятии решений человек с одномерным сознанием в большей степени будет руководствоваться памятью о тех ситуациях, в которых он уже был, будет обращаться к уже имеющемуся его личному опыту или руководству авторитетов, без осознания их компетентности в данном вопросе. Безусловно, если человек ориентирован на «верные приметы», то с большей долей вероятности руководствоваться он будет именно ими. Способность прогнозирования, также как и способность проведения аналогий ему недоступны. В ситуациях критических и близких к ним, люди с одномерным сознанием могут руководствоваться простыми инстинктами, примитивного уровня чутьем, которое в обычной жизни крайне редко ими осознается и еще реже служит определяющим фактором принятия решений.

На уровне одномерия нет и, по сути, не может быть морали как таковой, – лишь механическое повторение и воспроизведении словами, поведением и поступками, заученных словесных формулировок (не обязательно соответствующих месту и времени). Правильное воспитание, безусловно, играет огромную роль в формировании растущего ребенка, но действительно усвоится лишь то, что будет находить отклик, соответствовать его сознанию. Вследствие этого, усвоенные нормы и правила являются для такового человека лишь адаптационным средством, упрощающим его жизнь в социуме и облегчающим взаимодействие с другими людьми. Нравственной оценки тех норм, которыми он руководствуется, человек произвести не способен, это лишь средство коммуникации, позволяющее «сойти за своего», «быть своим».

Довольно типична ситуация, при которой родители обладающие одномерным сознанием не способны соотнести то, во что формируется их растущий ребенок и свои собственные образ жизни и семейный уклад. Родительский, материнский инстинкт существуют, но ребенок для таких родителей есть нечто отделенное, существующее само по себе. Воспитания в семье, как такового, он не получает, в его формировании большее значение будут иметь имеющаяся от рождения данность, обстановка внутри семьи и влияния внешние, и дай Бог, чтобы они были благоприятными. Мама, орущая на маленького ребенка: «Ты что, не понимаешь?!» или «Ты что делаешь, сволочь?!», - явление довольно заурядное. Она не осознаёт того, что ребёнок не обладает теми знаниями, которыми уже обладает она, которые кажутся ей само собой разумеющимися. Классикой бытия одномерного сознания являются родители «живущие ради ребенка», но при этом их уже выросший ребенок почему-то не справляется с простыми жизненными ситуациями, или, что тоже не редко, оказывается героем ситуаций не очень хороших. Все старания таких родителей сводятся к тому, что они становятся «буфером» между окружающим миром и ребенком, не давая ему получать собственный жизненный опыт и развращая его своей гипертрофированной заботой.

На уровне одномерного сознания сложно говорить о способностях к творчеству. Миров помимо линии для них не существует, и творческая реализация будет сводиться к комбинаторике того, что им уже известно, присутствует в их сознании. При этом, будут характерны проявления вызванные раздельностью существования их интеллектуальных знаний и тех жизненных реалий, в которых эти люди находятся. Подобные ситуации не рассматриваются ими как критические или стрессовые, потому что этого разрыва в себе они не осознают, но получаемые результаты могут и не вызывать у них удовлетворения. Вполне закономерной является ситуация, при которой интеллектуал, «человек умственного труда»», не в состоянии понять, зачем ему грамотность в родном языке и почему же он так и не может наладить хотя бы хорошие отношения внутри своей собственной семьи, - как пример.

Вариантное видение ситуаций и психологическая гибкость людям с одномерным сознанием не свойственны. Вследствие этого, они на редкость постоянны в повторении одних и тех же моделей поведения, воспроизведении одних и тех же шаблонных реакций. Человек может упорно и с трудом тратить силы на преодоление обстоятельств, но по сути будет происходить расходование сил на поддержание целостности и стабильности его одномерного мира. Подобная бессмысленная борьба может овеваться героизмом и постулироваться как проявление редких качеств характера – постоянство в избранном, упорство в достижении, сила воли и прочее. Но о каком постоянстве, о каком характере может идти речь, если человек даже не способен осознать наличие иных линий поведения?!.

Это люди целиком погруженные в сон, словно в замкнутую саму на себя дурную бесконечность. Они не несчастливы, они просто живут при стабильных внешних условиях и судорожно выживают при их нестабильности.

Люди данного типа не являются редкостью, исключением. До уровня одномерного сознания способен деградировать и человек обладающий трехмерным сознанием, зафиксировавшийся в состоянии психологической травмы, к примеру. Выбор более низкого пространства всегда неосознаваем и всегда доброволен. Деградация есть следствие слабости и сломленности, следствие внутреннего отказа или неспособности принимать решения, которые повлекут за собой качественные изменения в жизни, следствие неумения или нежелания воплощать таковые решения и держать ответ за возможные последствия. На словах такой человек может формулировать нечто отличное от изложенного, но его бытие всегда будет говорить за него лучше любых слов.

Случаи деградации из двумерного сознания также не являются редкостью, поскольку развитие сознания всегда подразумевает осознанную работу над собой, а на уровне двумерия это есть нечто непонятное и неприсутствующее в реальности.

Было бы ошибкой считать одномерие уделом людей необразованных, занятых простейшими формами труда. О, нет! Ситуация гораздо шире. Степень образованности, глубина логики, интеллект, эрудированность и прочие механического рода навыки к сознанию отношение имеют весьма малое, практически – никакое. Хрестоматийный профессор, забывающий в гостях свой зонтик, вполне может являть собой пример бытия одномерного сознания. При всем багаже знаний, его опыт оторван от жизни, и он способен попадать впросак в простых жизненных ситуациях.

Люди такого рода – это незадумывающиеся труженики, которые могут быть специалистами и мастерами своего дела. Но передать свой опыт они не способны, и чаще это специалисты довольно узкого профиля, в деятельности не имеющей отношения к ориентации в обыденной жизни, протекающей прямо в данный момент. В силу своего консерватизма и невозможности осознания разницы между явлениями, выходящими за пределы одного измерения, люди с одномерным сознанием (также как и с двумерным, о чем пойдет речь далее) это стабильный фундамент любого общества, государства, системы. Это не значит, что они обязательно являются идеальными членами общества, к примеру. Это значит, что средний уровень развития человечества довольно невысок, и никакая из ныне существующих социальных систем организации людей в сообщества не способна к трансформационному влиянию, не способна вывести таковых людей из состояния одномерности. Более того, это состояние декларируется «обычным», отличаясь от «здорового», под которым всегда понимается двумерие. При разнице в определениях, «обычное» и «здоровое» не противопоставляются одно другому; они существуют совместно, но не слитно.

 

 

Глава третья. Двумерное сознание.

            Также как и в случае описания одномерного сознания, начнем с геометрической модели. Миром в котором обитает двумерное сознание будет являться плоскость. Вопрос о том, образована ли эта плоскость параллельными прямыми или линиями иного рода — не существенен, поскольку своей приверженности плоскости двумерное сознание ощутить не может. Более того — при движении по плоскости оно не будет ощущать этого движения, ничего не будет происходить. Заметными и ощутимыми для двумерного сознания будут являться линии, образованные находящимися на плоскости телами или предметами.

            Путем размышлений, двумерное существо способно прийти к выводу о том, что все встречаемые им фигуры существуют на чем-нибудь или в чем-нибудь. Тогда эту плоскость (без осознания того, что это она), двумерное сознание обозначит как «эфир», или нечто, содержащее в себе явления, наполняющее собой пространство, но по свойствам отличающееся от «материи». «Материей» будут названы линии. Затем, все происходящее двумерное существо будет считать происходящим в его «эфире», то есть в его пространстве. Ничего вне этого эфира, то есть его плоскости, оно не будет в состоянии себе представить. Если до его сознания дойдет что-либо, происходящее вне его плоскости, то оно или будет отрицать это, считать это субъективным, то есть созданием воображения, или думать, что это происходит здесь же на плоскости, в эфире, как все другие явления.

            Ощущая только линии, двумерное сознание не будет способно увидеть углы. В пределах плоскости угол увидеть невозможно, для этого надо смотреть на него сверху, каковой способностью двумерное сознание не обладает. Для двумерного сознания угол будет являться странным свойством линии, которое иногда проявляется — иногда нет. Приближаясь к углу, двумерное сознание будет видеть, что с воспринимаемой им линией происходит странная вещь: одна точка остается на месте, а другие точки с обеих сторон отступают назад. На вид линия будет оставаться такой же как и была, между тем, с ней явно что-то происходит. Таким образом, неподвижной материей будут считаться только прямые линии, но углы будут относимы к явлениям временным, преходящим, и будут замечаться лишь как изменения в состоянии тела — как некое движение. К примеру, квадрат будет восприниматься как тело, обладающее свойством периодических движений, незаметных для глаза, но производящих определенные физические эффекты, - или как сложная линия, содержащая моменты периодического покоя и движения. Соответственно, ломаные линии и кривые тоже будут восприниматься как нечто движущееся.

            Тела соприкасающиеся с плоскостью или проходящие через нее, для двумерного сознания существовать фактически не будут, поскольку оно будет воспринимать только плоскости соприкосновения или разрезы. Но если эти плоскости или разрезы будут двигаться или меняться, то для двумерного сознания они будут чем-то непонятным и неизмеримым. Неподвижные углы и кривые, свойство которых двумерное сознание определяет как движение, именно в силу их неподвижности двумерным сознанием могут быть измерены, движущиеся же фигуры оно не в состоянии будет измерить, потому что изменения в них будут вне его контроля. Эти изменения будут зависеть от свойств всего тела и его движения, а двумерное сознание будет знать из всего тела только одну его сторону или разрез. Не представляя себе существования этого тела и считая движение присущим сторонам и разрезам, двумерное сознание будет наделять их индивидуальной жизнью, они будут обладателями чего-то, чего  нет в других обыкновенных телах. Это что-то будет считаться непостижимым и для двумерного сознания оно действительно будет таковым.

            Если представить себе на плоскости неподвижный круг, то для двумерного сознания это будет движущаяся линия с какими-то очень странными, непонятными движениями. Круг, вращающийся вокруг оси, лежащей в центре, ничем не будет отличаться для двумерного сознания от неподвижного круга. Оба будут казаться движущимися. Двумерное сознание не увидит разницы между ними, поскольку оно не обладает понятием времени, то есть не способно сравнить эти два движения с каким-то одним, постоянным, выбранным в качестве своеобразного эталона. Если представить на плоскости квадрат, вращающийся вокруг своего центра, то благодаря двойному движению, для двумерного сознания он будет являться явлением необъяснимым и неизмеримым.

            Центр круга или квадрата будет для двумерного сознания недоступен, и центр будет непостижим, вследствие этого, идеи центра у двумерного сознания не будет.

            Не представляя себе явлений, происходящих вне его пространства, двумерное сознание все явления будет считать происходящими на своей плоскости. И все явления, которые оно считает происходящими на плоскости, оно будет считать находящимися в причинной зависимости друг от друга, то есть оно будет думать, что одно явление есть следствие другого, происшедшего здесь же, и причина третьего, которое произойдет здесь же.

            Если сквозь плоскость будет проходить разноцветный куб, то весь куб и его движение двумерное сознание будет воспринимать как изменение цвета линий, лежащих на поверхности. При этом если синяя линия сменит красную, то двумерное сознание будет считать красную линию прошедшим явлением. Оно не будет в состоянии представить себе, что красная линия где-нибудь существует. Оно скажет, что линия одна, но меняет цвет в силу каких-то причин физического характера. Если куб двинется обратно, и после синей опять появится красная линия, то для двумерного сознания это будет новое явление. Оно скажет, что линия опять покраснела.

            Все, находящееся «выше» и «ниже» плоскости, для двумерного сознания будет лежать во времени, то есть в прошедшем и будущем. То есть то, что на самом деле лежит вне плоскости, будет считаться несуществующим: или уже прошедшим, то есть исчезнувшим, переставшим быть, тем что уже никогда не вернется; или будущим, то есть еще не существующим, не проявившимся, только возможным.

            Если сквозь плоскость, будет вращаться колесо с разноцветными спицами, то для двумерного сознания все движение спиц будет представляться переменой цвета линии, лежащей на поверхности. Сама перемена цвета, по мнению двумерного существа, будет зависеть от каких-нибудь причин, лежащих здесь же, на плоскости. Предположение о существовании причин, лежащих вне плоскости, оно назовет совершенно фантастическим и абсолютно ненаучным. Это будет казаться ему таким потому, что оно никогда не будет в состоянии представить себе колеса, то есть частей колеса по обе стороны от плоскости. Изучив перемену цвета линий и зная их порядок, двумерное сознание, видя одну из них, скажем голубую, будет думать, что черная и белая уже прошли, то есть исчезли, перестали существовать, ушли в прошедшее, а те линии, которые еще не появились — желтая, зеленая и др., в том числе и новые белая и черная, которые еще будут, - еще не существуют, лежат в будущем.

            Таким образом, хотя и не сознавая формы своей Вселенной и считая ее бесконечной во всех направлениях, двумерное сознание невольно будет думать, что где-то с одной стороны от всего лежит прошедшее, а с другой стороны от всего лежит будущее. Так будет образована идея времени.

            Если сквозь ту же плоскость будут вращаться два колеса с разноцветными спицами, и вращаться они будут в противоположные стороны, то двумерное сознание этого никогда не заметит. Оно никогда не заметит, что там, где для одной линии (которую оно видит), лежит прошедшее, - для другой линии лежит будущее. Ему даже никогда не придет в голову эта мысль, потому что и прошедшее, и будущее оно будет представлять себе очень смутно и будет считать их только понятиями, не реальными фактами. И ему будет казаться диким абсурдом, что с одной стороны может лежать рядом нечто прошедшее и нечто будущее, а с другой тоже рядом нечто будущее и нечто прошедшее. И такой же нелепостью будет казаться ему, что одни явления приходят оттуда, куда другие уходят, и наоборот. Оно будет упорно думать, что будущее — это то, откуда все приходит, а прошедшее — это то, куда все уходит и откуда ничто не возвращается. Понять, что события могут идти из прошедшего, так же как из будущего, двумерное сознание будет не в состоянии.

 

            В случае двумерного сознания, также как и в случае предшествовавшего ему сознания одномерного, сложно говорить о большом разнообразии бытия. Свойства явлений двумерного мира будут различаться только порядком появления, длительностью и периодичностью.

            Двумерное сознание не способно различать тела, проходящие через плоскость, но вполне способно ориентироваться в их движении (то есть, в кривизне линий), и прогнозировать их возможное поведение на основании явлений, уже случавшихся ранее в ситуациях аналогичных, аналогичных с точки зрения двумерного сознания. Соответственно, «точка комфорта» будет подбираться более тщательно, с учетом того, что она дает прямо сейчас и каким образом. Условия неблагоприятные будут избегаться, поскольку человеку с двумерным сознанием доступно вариантное видение и поиск согласно собственным устремлениям. Однако совершаемый выбор всегда будет «эмоциональным». Он будет производиться, исходя из имеющихся в сознании двумерного существа представлений, образов воспоминаний, каждое из которых будет связано с эмоциональным ощущением или эмоциональным воспоминанием. Неэмоциональные, холодные мысли и образы могут присутствовать в сознании такого человека, но они не будут обладать той силой, которая способна подвигнуть его на какой-либо поступок.

            Человек, недовольный теми или иными условиями на его текущей работе, подыскивает себе новое место работы. Ключевыми моментами поиска будут являться местоположение будущего места работы, должность и круг выполняемых обязанностей, оплата, - все это будет оцениваться из позиции «нравится - не нравится», «хорошо — плохо». При этом во внимании такого человека никогда не появятся идеи о том, как и каким образом влияет и будет влиять на окружающий мир лично его деятельность и деятельность того предприятия, фирмы, организации, в которой он трудится или куда хочет устроиться на работу. Всегда и во всем для двумерного сознания первоочередным будет вопрос правды, заключающийся в жизни сейчас, поскольку и прошлое, и будущее для него нечто малореальное и не присутствующее в действительности на самом деле.

            Приятное будет являться приятным, потому что оно способствует реализации жизненной цепочки выживание-процветание-изобилие и реализации социального статуса, неприятное будет являться неприятным, потому что оно вредно для этого. Соответственно, в основу морали будут полагаемы материнский инстинкт, инстинкт семейный, инстинкт какой-либо общности, в которую включено двумерное существо, и они будут определяющими в его жизни и взаимодействии с миром. При этом, если будет происходить конфликт между моралями двух отдельных общностей, почувствовать разницу между ними человек с двумерным сознанием будет способен только с той позиции, способствует ли эта новая для него мораль выживанию и эволюции той общности, с которой он себя отождествляет, или же не способствует. Если конфликт происходит между несколькими общностями в которых таковой человек состоит одновременно, то перевес будет на стороне той структуры, которая в большей степени способна гарантировать осуществление его личных устремлений. Например, человек работает в пищевой промышленности. Мораль служебная, среди прочего, требует ответственности и честности. Мораль семьи — благополучия и процветания. Соответственно, если семья, по мнению ее членов или этого самого человека, будет нуждаться именно в том продукте, с которым он работает — с большей долей вероятности «перевесят» интересы семьи, он будет «нести» с работы домой. Если условия производства тому не благоприятствуют, он будет искать как их обойти. Другой пример: дети во дворе подрались. Мораль общественная — разобраться в произошедшем. Мораль матери — защитить своего. В столкновении этих двух моралей побеждает материнский инстинкт. Ни в том, ни в другом случае у человека даже не возникнет мысли о том, что его поступки могут быть не корректными с точки зрения социума — с точки зрения его морали он прав, его поведение является «нормальным». Классикой же жанра является выражение: «деньги не пахнут», получение благ оправдывает любые средства.

            Двумерное сознание — это тот уровень, начиная с которого может проявляться нетерпимость, борьба «за чистоту рядов» нации, религии, мировоззрения и прочее. Если для одномерного сознания того или иного рода смешение не является актуальной угрозой, из-за фатальной неспособности осознать ее как таковую, то двумерное сознание способно определить таковую опасность при ее нарастании и агрессивно на нее отреагировать. При любого рода «охоте на ведьм» всегда есть азарт, сопровождающий это занятие, и всегда отсутствует подлинное понимание причин возникновения таковой ксенофобии. И не так уж и редка ситуация, при которой на уровне двумерного сознания идея объединения, достижения сплоченности реализуется через противопоставление «мы — они», разжигание, поддержание и развитие нетерпимости, отторжения по принципу, лежащему в основе идеи такового объединения. Но для осознания подобного манипулирования и его сознательного осуществления необходимо обладать сознанием превышающим двумерие.

            С другой стороны, коль скоро разница между людьми, с точки зрения двумерного сознания, лишь в социальном статусе, то неизбежно возникновение идеи всеобщего братства, нивелирующего своих членов по самому нижнему уровню, поскольку идеи развития на уровне двумерия отсутствуют. Попытка построения коммунизма воплощалась как принудительное низведение дворянства и интеллигенции до уровня людей малоразвитых — результатом было формирование пассивных масс, легко управляемых и поддерживаемых на приемлемом уровне деградации. Сложно назвать пример политической системы, которая не базировалась бы на двумерном сознании как на прочной и стабильной основе.

            Стремление воплотить единство по уровню двумерия всегда сопровождается борьбой с инакомыслящими. При этом ни одно-, ни двумерное сознание не способны понять разницу между единством и односторонней толерантностью, реализация которой приводит не только ко все большей разобщенности, но и вытеснению из своей собственной среды обитания тех, кому подобная толерантность диктуется как обязательная к исполнению. Процессы имеющие медленные скорости развертывания могут быть оперативно опознаны лишь начиная с уровня трехмерия, на более низких уровнях они могут приниматься как нечто естественное или не стоящее внимания, а фактически — неосознаваемое.

            Если сквозь плоскость будет проходить ветка, к примеру, то для двумерного существа она будет являть собой несколько отдельных несвязанных между собой линий (окружностей). Если ветка будет так или иначе колеблема, линии среза, окружности, будут совершать какое-то свое собственное движение. Для двумерного сознания эти движения будут никак и ни коим образом не связаны между собой, тем более не имеют одного единого источника. Некоторую аналогию в существовании этих движений уловить оно, возможно, сможет, но будет полагать, что причина происходящего лежит тут же, на плоскости. Таким образом, процесс разнесенный в пространстве для двумерного сознания будет неосознаваем и не объясним. Аналогично и для процессов растянутых во времени, а также смешанных.

 

            Действия и решения человека с двумерным сознанием являются лишь инстинктивными и «эмоциональными», и практически всегда они совершаются без осознания того, каков может быть объем негативных последствий — поскольку время для такого человека, фактически, не существует. Все что он делает, самым парадоксальным образом постулирует его странную и неосознаваемую убежденность в собственном бессмертии и невозможности появления нежелательных результатов его же собственных действий и решений.

            Выдвинутый лозунг «Мы не можем ждать милостей от природы, взять их у нее - наша задача!» максимально хорошо подошел к мировосприятию человека с двумерным сознанием, именно того типа человека, который в силу своей массовости является определяющим в развитии общества, страны, мира. Люди с одномерным сознанием мало способны на инициативу, на их фоне двумерное сознание способно к активному развертыванию, определяющей деятельности, что в результате привело и приводит как к продолжающимся экологическим катастрофам, так и к продолжающейся общей деградации человечества. Примечательно то, что уроки из прошлого двумерное сознание не извлекает, для него каждый раз происходит новое событие, новая катастрофа, никак не связанная ни с его предыдущей деятельностью, ни с его деятельностью в текущий момент времени.

 

            Двумерное сознание — это сознание максимально ориентированное на естественную эволюцию, естественный рост. Особенность двумерного сознания проецировать объекты на свою плоскость и объяснять происходящее причинами, лежащими только в рамках плоскости, приводит к тому, что идеи трансформации на этом уровне искажаются и приобретают порой неприглядные очертания. Дух создает себе тело, соответственно, человек работающий над собой меняется не только духовно, но и физически. Идея евгеники применительно к человеку - это идея создания общества будущего, созидательного и высокоразвитого, требующего от каждого своего члена непрестанной работы над своим составом. На уровне двумерия эта идея сводится к необходимости механического сведения между собой эталонных человеческих особей. Именно в таком ракурсе евгеника для двумерного сознания будет наиболее понятна, поскольку оно испытывает слабость к теориям дающим простой и понятный ответ на ряд длинных вопросов.

            Здесь необходимо сделать отступление. Если на уровне одного измерения в роли любви выступает непонятное неосознаваемое чувство, инстинктивное желание, то на уровне двумерия в этой роли выступает уже чувство биологическое, половое влечение. Ни первое, ни второе чувство к любви отношения не имеют, и более того — «взятые на вооружение», поощряемые и пропагандируемые какой-либо общностью, они никоим образом не способствуют развитию человека. Евгеника на уровне двумерия, в отрыве от идеи трансформационного развития и понимания ее, приводит лишь к еще большему человеческому вырождению. Любовь — это чувство за пределами как плоскости двумерного сознания, так и линии сознания одномерного.

            Заключения Успенского о любви являются чрезвычайно важными, и необходимо привести здесь небольшой отрывок из тринадцатой главы «Tertium Organum».

            «В ряду других вопросов современности у нас есть ужасный "половой вопрос". Это вопрос целиком из быта двумерных существ, живущих на плоскости и движущихся по двум направлениям – производства и потребления.

Для людей существует вопрос о любви.

Любовь – это индивидуализированное чувство, направленное на определенный объект, на одну женщину или на одного мужчину. Другая или другой не могут заменить любимого.

"Половое чувство" – это не индивидуализированное чувство, тут годится более или менее подходящий мужчина, всякая более или менее молодая женщина.

Любовь – орудие познания, она сближает людей, открывает перед одним человеком душу другого, дает возможность заглянуть в душу природы, почувствовать действие космических сил...

У людей любовь – это орудие совершенствования расы. Когда из поколения в поколение люди любят, то есть ищут красоты, чувства, взаимности, то они вырабатывают тип, ищущий любви и способный на любовь, тип эволюционирующий, восходящий.

Когда из поколения в поколение люди сходятся как попало, без любви, без красоты, без чувства, без взаимности – или по соображениям, посторонним любви, из расчета, из экономических выгод, в интересах "дела" или "хозяйства", то они теряют инстинкт любви, инстинкт отбора. Вместо "любви" у них вырабатывается "половое чувство", безразличное и не служащее отбору, не только не сохраняющее и не улучшающее породу, но, наоборот, теряющее ее. Тип мельчает, физически и нравственно вырождается.

Любовь – орудие отбора.

"Половое чувство" – орудие вырождения.

Различие "вопроса о любви", как его берет искусство, и "полового вопроса", как его берет современная реалистическая литература, показывает различие двух пониманий жизни. Одно идет по поверхности, по видимому миру и видит только человеческую жизнь, другое проникает вглубь, в тайники чувства и ощущает биение пульса какой-то другой, большой жизни.

            Ни в чем так ярко не проявляется различие разных миропонимании и их отношения к миру скрытого, как именно в отношении к "любви"».

            К изложенному нужно только добавить, что под видимым миром и человеческой жизнью предпоследнего абзаца, Успенский понимает жизнь людей с двумерным сознанием, под людьми же в начале этого отрывка понимаются существа с сознанием превосходящим двумерие. Также, неверно понимать ситуацию однобоко — с не меньшим успехом под именем любви на уровне двумерного сознания могут выступать страсть, жалость, нежность, страх потери и прочее.

            Еще один характерный пример, это понимание выражения «красота спасет мир». На уровне двумерия слова Достоевского могут быть поняты лишь буквально, поскольку идеи красоты духовной, красоты души на уровне двумерного сознания являются просто пустыми словами. И в частном приложении к красоте женской, очень типична ситуация подмены понятий: под словами «красивое» и «романтичное» довольно часто понимается нечто чувственное, «женственность» будет восприниматься в основном только как эротичность, и так далее.

            Двумерный мир признает только те свойства, которые проявляются как явления, и он неизбежно стремится к статике, установленной определенности. Коль скоро основы двумерной морали лежат в инстинктах, семейном, материнском и прочих, то такое явление как флирт на уровне двумерия есть нечто раздражающее, романтизм — глупость и бред... Двумерное искусство — это конвейер по производству эмоций, переживаний, запечатлеваемых в книгах, картинах, также на аудио и видео. На уровне двумерия нет стремления к качеству, есть стремление к продукту — готовому к употреблению, не требующему ничего, удовлетворяющему биологические и социальные потребности.

 

            Крайне трудно говорить с двумерным существом о чем-либо выходящем за пределы его плоскости, тем более, если речь идет о духовном. Любые слова, которые могут быть использованы, будут иметь для него только одно конкретное значение, далекое от подлинного. Неизбежное «приземление» сведет на нет любое красноречие, ничто не будет убедительным, поскольку двумерное сознание не ощущает разницы лежащей за пределами его пространства. Все будет стричься под одну гребенку. Человек с двумерным сознанием легко признает свое неумение играть на скрипке, поскольку это для него будет являться очевидным фактом, но он никогда не признает того, что его мнение о мире за пределами плоскости может быть ошибочным, и более того — оно таковым является. При том, что эзотерические знания для человека с двумерным сознанием есть некая невостребуемая абстракция, типична ситуация уверенности такого человека в том, что передача эзотерических знаний должна быть бесплатной — он подсознательно ощущает то, что эти знания не имеют полной принадлежности к его плоскости, соответственно денежного эквивалента они иметь не могут, потому что все выходящее за пределы мира двух измерений для таких людей «не существует в действительности». В своем дальнейшем развитии идея «бесплатности» выражается как постулат: «эзотерические знания должны принадлежать всем!» Материя же знания, как известно, конечна, а намерения людей с двумерным сознанием — в лучшем случае недальновидны.

            Ситуация неосознаваемой подмены есть следствие того факта, что двумерное сознание воспринимает только линии и разрезы, и не способно увидеть разницу между лежащей на столе монетой и стоящей свечкой, к примеру, — и в том, и в другом случае для него реальными и абсолютно идентичными будут окружности от этих предметов, точнее — движущиеся линии. В приложении к теме развития, для двумерного сознания будут пустым звуком идеи внутреннего Пути, потому что они выходят за рамки плоскости и фактически — не могут быть поняты. Рост «вверх» двумерное сознание неизбежно будет подменять ростом «вширь», потому что это выглядит для него понятным. Стало нормой именовать Мастером специалиста в области целительства, и при этом уже никто не вспоминает о том, что изначально Мастером именовали только реализованного духовного наставника, ведущего учеников по Пути. Да и само понятие Духовного Пути теперь сведено к механическому выполнению тех или иных действий, не требующих осознанности и несения ответственности за что-либо. Под духовной работой на уровне двумерия понимают методики совершенствования, методы предсказания, примитивные формы магии, так называемое «деревенское колдовство», целительство и диагностику в отрыве от понимания сути процессов. Священным полагают материнский инстинкт, патриотизм, следование социальным нормам, родовые, семейные и биологические программы — все то, что по сути не имеет выходов за рамки плоскости. Само понятие смысла жизни, на уровне двумерия сведено к достижению биологического и социального довольства. Необходимо только отметить, что при реализация социального статуса для людей с двумерным сознанием будут недоступны те вершины, которые требуют качеств выходящих за пределы двумерия — умение прогнозировать, видеть целостную картину происходящего и прочее.

            Результатом смешения стало и то, что многие понятия просто утратили присущее им значение. У нас есть только одно средство для описания реальности — наш язык. Приписав термину несвойственное ему наполнение, мы тем самым вычеркиваем из своей жизни ту область, обозначением которой он служил ранее — ведь на его место мы не ставим ничего. Национализм изначально — это верность и преданность своей нации, это любовь к ней, чувство патриотическое. Это лишь один из терминов, фактически утративших свое значение в современном русском языке.

            Существующее ныне смешение понятий мужского и женского также во многом исходит из двумерия, но данная тема довольно обширна и выходит за рамки рассматриваемого материала.

 

            Неспособность видеть скрытые стороны явлений и признавать их существование приводит к тому, что в неудовлетворяющих его ситуациях человек с двумерным сознанием всегда полагает наличие внешних причин, ответственных за эту неудачу. Виноватыми оказываются другие люди или обстоятельства, и никогда эти проблемы не рассматриваются как вытекающие из самого этого человека, из его мыслей, настроений, поступков. В этом плане двумерное сознание крайне целостно, если можно так выразиться — в нем нет разделения на внешнее и внутреннее, поскольку оно не осознает подобного противопоставления.

            Результатом и следствием таковой особенности является как наличие у нас классической медицины, все выводящей из внешних факторов, так и актуальность поведенческих наук, отрицающих какую-либо важность внутреннего мира, явлений сознания и прочего. Бихевиоризм, поведенческая психология, предлагает двумерному сознанию понятную, приемлемую и ориентированную именно на двумерное сознание систему наработки навыков оптимального функционирования в социуме. При этом, как минимум, не учитывается тот психологический и ментальный «груз», который у человека уже есть, «разбора завалов» не производится, на старую основу просто накладывают новый сценарий и человек не решает старые проблемы, а научается «жить с ними».

            Подобный подход неявно постулирует человека с двумерным сознанием как некоего робота, автомат, ведомый внешними влияниями, но если подобное было бы неверно — неоткуда было бы взяться всему комплексу и ныне здравствующих и развивающихся поведенческой психологии, поведенческой медицине... Вместо нахождения причин проще устранять нежелательные следствия и препятствовать их проявлению — потому что они всегда очевидны.

            На уровне двумерия, в частности, нормальной оказывается ситуация, при которой человек ведомый сильными эмоциями понимается как живущий интенсивной жизнью, а человек способный от эмоций отслаиваться и не идти у них на поводу — будет оценен как человек бездушный. Сам термин «отождествление» на уровне двумерия скорее неприемлем, поскольку отождествление здесь является образом жизни.

            Наглядной иллюстрацией того, что двумерное сознание ищет причины происходящего только в пределах своей плоскости, служат все рекламируемые ныне диеты, сулящее невероятные улучшения здоровья, косметические средства, возвращающие молодость, чудодейственные лекарства... Если поверить им, то как, оказывается, просто привести вес в норму или получить исцеление — достаточно не есть того или иного, или наоборот принимать те или иные препараты... и вопрос о том, что более эффективным и не разрушающим будет целостный подход к организму, требующий осознанного самостоятельного отношения к себе, - такой вопрос даже не возникает. И если посмотреть на ситуацию отстраненно, то одна из основных идей реализуемых косметической отраслью — это просто имитация признаков здоровья.

 

            Возвращаясь к модели, опишем проявление еще нескольких особенностей бытия.

            Двумерное сознание полагает углы временными свойствами тел, не присущими им постоянно. В семье с двумерным сознанием асоциальный ребенок не будет оценен именно так, но как «изредка проявляющий странные особенности поведения, неправильно оцениваемые и поэтому непонимаемые обществом». В силу специфики двумерного сознания, таковые родители не способны осознать, во что вырастает их формирующееся чадо, им будет казаться что это у него временные проявления, «возрастное»... Соответственно, если и их собственное качество или «особенность» не проявляются непрерывно, то такое качество или «особенность» будут полагаться делом случая, настроения, но никак не наработанной схемой поведения. Аналогично и в большем масштабе: деструктивная особенность какой-либо структуры, в которой находится человек с двумерным сознанием, будет восприниматься им как временное явление, проявляющееся лишь изредка и не имеющее каких-либо существенных последствий, по крайней мере не имеющее таковых последствий, которые скажутся спустя какое-то время — при том, что время для двумерного сознания как-бы «не существует», не осознается как реальность.

            По сравнению с сознанием одномерным, на уровне двумерия воспитание детей в семье присутствует, родители, по крайней мере пытаются привить им свое понимание мира как стабильного образования со своими особенностями. При этом, с большей долей вероятности, ребенку будет передаваться ориентация на устоявшийся в семье уклад, а склонности ребенка к самостоятельному проявлению в окружающем могут даже приветствоваться. Ребенок может быть водим по кружкам и секциям, но скорее не потому, что этому отвечают его склонности, а потому что родители считают что это будет необходимо ему в жизни. В результате, типична ситуация когда из ребенка с детства воспитывают специалиста... а не человека. Родители уже видят каким будет будущее их ребенка, соответственно направляют его, и не задумываются о том, что фактически ломают ему жизнь, жестко навязывая свои программы.

            Для двумерного существа, как уже упоминалось ранее, лежащая монета и стоящая свечка будут двумя совершенно тождественными явлениями. Коль скоро человек рифмует строки — он уже поэт, и это стихи. Ситуация могла бы быть забавной, если бы не порождала и оправдывала поток посредственности и просто бездарности. Свечка же стоящая и свечка лежащая окажутся, напротив, явлениями абсолютно разными, увидеть их тождество двумерное сознание не сможет. Соответственно, если двумерное сознание полагает, что стихи — это рифмованные строки, воспринять поэзию художественного повествования или качественного фильма оно уже не сможет, для него это будет явление совершенного иного рода, нисколько не схожее с поэзией. Аналогично, если проявление заботы о ребенке — это насильно таскать его по секциям, то семья не делающего такого в отношении своего чада, будет определена как пренебрегающая его развитием.

            Неспособность двумерного сознания осознать наличие центра и неспособность постичь его, будут выражаться и как безразличие к качеству всего того, что выходит за пределы его плоскости, и как невозможность к постижению даже тех явлений, которые за пределы плоскости не выходят. Человек с двумерным сознанием способен прекрасно ориентироваться в поведении своих ближних, к примеру, но не способен реально уяснить себе идеи и потребности их душевной жизни, потому что на уровне двумерия это нечто придуманное, «притворное».

            Человек с двумерным сознанием не способен к разотождествлению с окружающим его миром, под его «я» всегда понимается «мы» той или иной общности. Соответственно, двумерное сознание — это сознание ориентированное на массовость, придерживающееся общих мнений, настроений, принятых проявлений, поступков и прочего. При этом, длительность следования тому или иному эталону будет определяться только внешними факторами.

            Бесспорно, все вышеизложенное — лишь наброски, некоторые фрагменты от всего многообразия проявлений бытия двумерного сознания. Здесь, также как и в случае сознания одномерного, и также как в последующем изложении особенностей бытия сознаний трех- и четырехмерного, не ставилась цель описания всех проявлений двумерного сознания. Были проиллюстрированы лишь некоторые особенности, наиболее характерные. При желании и условии действительного понимания материала, любые необходимые выводы из описываемых моделей читатель может сделать самостоятельно.

 

 

Глава четвертая. Трехмерное сознание.

            Мир трехмерного сознания — это пространство трех измерений, модель, хорошо знакомая нам из школьного курса геометрии. В отличие от двумерного сознания, воспринимающего от тел лишь линии среза, трехмерное сознание способно к более полному восприятию. Несмотря на то, что с одной позиции наблюдения ему открыт для изучения только один ракурс, таковое сознание способно, при активном действительном желании, переместиться в позицию, с которой ему будет открыт для изучения иной ракурс того же самого тела. Виденный ранее ракурс трехмерное сознание способно сохранить в памяти, и «накапливая» разные виды одного и того же тела составить себе о нем более-менее полное представление. Но это будет только умственное моделирование — не одномоментное восприятие.

            При таковом изучении куба, трехмерное сознание составит себе идею о нем, как о теле с повторяющимися особенностями: равные стороны, одинаковые углы. При изучении же шара, идея о нем будет иной — как о теле «постоянном», поскольку со всех ракурсов шар будет являть собой одно и тоже.

            Свое перемещение в пространстве трехмерное сознание способно отметить только путем сравнения своего положения относительно наблюдаемых тел. Таким образом, при отсутствии объекта наблюдения свое перемещение в пространстве трехмерное сознание не осознает, поскольку отсутствует точка отсчета, - ничего не происходит. И более того, если точка отсчета будет отсутствовать, то трехмерное сознание не определит перемещается ли оно само относительно наблюдаемого тела, или это изменяется положение данного тела, оно совершает какое-то движение. Можно утверждать, что с точки зрения трехмерного сознания таковое тело будет перемещаться само по себе. При наблюдении движения нескольких тел, какое-то из них будет полагаться эталоном, относительно которого отмечается движение остальных. Соответственно же, для трехмерного сознания будет невозможно определить, является ли эталонное тело действительно неподвижным, или скорость и направление его движения совпадают со скоростью и направлением движения самого наблюдателя.

            Определение видимых характеристик наблюдаемых тел всегда будет производиться путем сравнения, то есть за единицу измерения одного тела будет полагаться некое другое тело, полагаемое эталоном. Подобное изучение будет всегда носить относительный характер и не будет осознаваться как таковое.

            Аналогично тому, как на плоскости центр тела недоступен и непознаваем, для трехмерного сознания будет доступна познанию лишь внешняя форма тела, на основе изучения которой оно может определить существование центра, однако не суть изучаемого предмета.

            Объекты трехмерного пространства, исчезающие из поля зрения трехмерного сознания, остаются в его памяти и при повторном их появлении могут быть опознаны. Тела же с размерностью превышающей три измерения перестают быть в момент их недоступности наблюдению. Их возвращение будет воспринято как новое явление, не связанное с предыдущим исчезновением.

            Вопрос о времени для трехмерного сознания лежит целиком за пределами его пространства, и объекты выходящие за пределы его трехмерия воспринимаются лишь в своем «срезе», по аналогии с тем, как воспринимает трехмерные тела двумерное сознание.

 

            По сравнению с одно- и двумерным сознаниями, бытие человека с трехмерным сознанием более разнообразно. Если вновь начать рассмотрение с «точки комфорта», то можно сказать, что она не только выбирается тщательно, но и является той точкой, той позицией, на которой трехмерное сознание ощущает удовлетворенность социальным статусом, способно удовлетворять свои запросы и расширять их, способно получать удовлетворение от своей деятельности, словом, это уже есть нечто кардинально отличное от просто выживания. Если достижение «точки комфорта» требует усилий, действий, то трехмерное сознание обладает способностью осознать, спланировать и реализовать стратегию и тактику достижения.

            Для одномерного сознания основное требование к работе — обеспечение выживания, для двумерного —  не только выживание, но и процветание. Люди же с трехмерным сознанием способны получать от выполняемой деятельности не только зарплату, но и качественный опыт, который может ими потом использоваться как в той области, где они заняты, так и в схожих видах деятельности. Это наиболее обучаемые и гибкие специалисты, способные ставить конечный результат выше промежуточных этапов его достижения.

            При наличии не мнимой здоровой конкуренции, человек с трехмерным сознанием будет находиться на более высокой степени в социальной иерархии, нежели люди с сознанием одно- и двумерным. Человек с трехмерным сознанием способен поставить себе цель, будет знать как к ней прийти, ориентирован на результат, даже если он потребует промежуточных достижений, отслеживает параллельно происходящее. Множественные бизнес-пособия по воспитанию в себе лидерских и деловых качеств рассказывают подробно, как и что надо делать, чтобы выработать в себе, по сути, трехмерное сознание применительно к бизнесу. Роднит всю эту литературу характерное для трехмерного сознания утверждение, выдвигаемое постулатом: сделай так, как он — и добьешься того же, если не большего.

            Как уже было показано в модели — трехмерное сознание способно составить себе предстваление о теле, но о его центре оно может только строить предположения. Центр недоступен и непостижим. Если тела выглядят одинаково — они тождественны. Обучение по бизнес-литературе полагает что и все люди одинаковы, все способны на получение тождественного результата. В расчет при этом не берется ни что из себя представляет человек (как тот, кто добился, так и тот, кто ему пытается следовать), ни каковы внешние факторы их окружения. Фактически, это своего рода вырывание из контекста.

            Если на уровне двумерного сознания уравнивание людей происходит по их принадлежности к роду человеческому, то на уровне трехмерного сознания уравнивание производится по уровню восприятия идей. Задуматься о том, почему же несмотря на обилие бизнес-школ количество богатых людей не увеличивается, или почему у одних получается, а у других нет — трехмерное сознание не способно, ставя простую оценку: они плохо стараются.

            Трехмерное сознание — это сознание ориентированное на внешнюю форму. В продолжении темы бизнеса, американское «у меня все ок!» иллюстрирует это самым замечательным образом. У человека может быть все далеко «не ок», но то окружение, в котором он находится, диктует именно такой стиль поведения. Достижение внутреннего баланса заменяется внешним лоском. Однако, как бы ни был замечателен внешне такой человек, если его внутренняя структура не изменилась в достаточной степени, ему будут требоваться «разгрузки», подлинная суть которых — избежать психологического срыва, «размыть» его. Методы компенсации будут варьироваться от человека к человеку, но из-за особенности сознания практически никто из таковых людей не осознает подлинных причин своего поведения. Несколько иной вариант развития событий, ничуть не менее распространенный, состоит в том, что человек полностью переключается на свою личность, задавливая сущность «за ненадобностью». Социум ориентирован на личностное взаимодействие, и с точки зрения трехмерного сознания сущность есть нечто оторванное от жизни, нечто придуманное.

            Наиболее эффективной в работе будет сплоченная команда, поэтому в каждой более-менее крупной компании всегда проводятся корпоративные мероприятия, с обязательным для всех сотрудников посещением. Подневольный энтузиазм сопровождается пренебрежением личных интересов ради «общего дела». Все как один что-то «должны» — любить место работы, гордиться принадлежностью к фирме, еще что-то... Для простоты управления люди полагаются одинаковыми — и все как один, следовательно, должны соответствовать кодексу фирмы или предприятия.

            Хороший пример идиотичности такого подхода дает так называемая «итальянская забастовка», при которой работники сообща и самым пунктуальным образом начинают выполнять свои должностные инструкции, ни на шаг от них не отступая. Если работа при этом не парализуется, то как минимум резко падает производительность труда. По сути, любая инструкция описывает лишь поверхностную часть реальности, и при ее буквальном выполнении неизбежно будет наступать конфликт с многомерной действительностью.

            Причиной того, что идея подражания подается как универсальное средство саморазвития и получения чего-либо, является невозможность для трехмерного сознания постичь центр тела, о котором могут выдвигаться только догадки. Коль скоро внешне похожие тела с точки зрения трехмерного сознания идентичны, целью ставится именно достижение этой внешней похожести. Следствием такого непонимания является раздвоенность, зачастую трагичная, как в самом человеке, так и в его видении мира и его описании.

            Эта раздвоенность выражается не только в конфликте личности и сущности, но и в конфликте двух позиций — позиции веры и позиции знания. На уровне трехмерия знать, к сожалению, невозможно. Процесс приобретения знания — это процесс постижения, выходящий за пределы пространства трех измерений. Под знанием на уровне трехмерия практически всегда понимается механическое накопление сведений, повышение информированности личности. Позиция веры предлагает принять как аксиому нечто, не могущее быть доказанным, не имеющее явных подтверждений в трехмерном пространстве.

            Коль скоро, с точки зрения трехмерного сознания, для объяснения запросов человека достаточно его личностных предпочтений — сущность не будет приниматься во внимание. Принцип «бритвы Оккама» - (не следует множить сущее без необходимости) - это принцип мира примитивного по устройству и содержанию, мира неживого. С другой стороны, «Вера без дел мертва есть» (Иак.2:17,20,26) — позиция веры утверждается действиями, а не пассивностью. Но для человека с трехмерным сознанием может быть невыносимо тяжело принимать как существующую данность и утверждать своими поступками нечто нереальное, бесплотное. Даже при наблюдении какого-либо тела трехмерное сознание видит одновременно только фрагмент, и само наблюдение всегда ограничено проявляемым к объекту вниманием. Этого недостаточно для полного подтверждения позиции веры в самом человеке, и человек колеблется от полного отрицания скрытой стороны явлений до полного и некритичного принятия всего несуществующего реальным.

            Карамазовское «если Бога нет, то все позволено» постулирует жизненную позицию большинства людей с трехмерным сознанием. Если нет Высшего Судии, то и внутри у себя человек не станет его искать. Любые свои поступки человек с трехмерным сознанием может оправдать тем, что он действовал не по своей воле. Для выполнения приказа нужен исполнитель, и коль скоро человек только исполняет — он не считает виновным себя. Также, как и на уровне двумерия, причина ищется вовне — и она всегда под рукой.

            Отчасти, оправдывание своих действий какими-либо влияниями является верным, но только в том смысле, что человек на уровне трехмерия не целостен, не способен осознать себя, и даже перекладывание ответственности во многом носит механический характер, совершается без осознания своих действий. Впрочем, «незнание законов не освобождает от ответственности» - выражение справедливое на любом уровне.

            Другая крайность, полное и некритичное принятие всего несуществующего реальным, выражается в суевериях. В отсутствие и недоступности знания, ущербные верования способны привести к распаду, деградации личности. Насаждаемые и пропагандируемые какой-либо общностью — они неизбежно будут приводить к паталогиям, однако не будут осознаваться в качестве причины. Человек будет пребывать в уверенности, что именно его ход мыслей соответствует действительному положению вещей, и не будет осознавать своего отрыва от реальности.

            И в случае отрицания несуществующего, и в случае некритичного его принятия, любые попытки вмешательства в происходящее будут встречать отпор, тем более сильный, чем интенсивнее внешнее влияние. Человек будет отстаивать свое право замкнуться в простой схеме, объясняющей происходящие в мире процессы и не ставящей перед человеком вопросов нравственного выбора, вопросов совести.

            Характерная особенность трехмерного сознания — использование внешних принципов вместо внутренних. На место совести, нравственного закона внутри человека, ставится закон внешний — тот или иной свод правил, установлений, обычаев. Коль скоро то или иное хорошо, то оно будет являться правильным, коль плохо — неправильным. В расчет не берется ни то, что любая ситуация это сложное живое многоплановое образование, ни то, что хорошее для одного человека или их общности может быть не столь благоприятным как для другого человека или общности, так и для тех же самых людей, но через какой-то промежуток времени.

 

            Как уже говорилось, человек с трехмерным сознанием способен поставить себе цель и совершать действия, необходимые для ее достижения. При этом, будет играть роль новизна самих действий — это будет создание новой формы, и совершаемые действия могут при этом носить осознанный характер. При любом повторении те же самые действия уже перейдут в разряд совершаемых автоматически. Создание своего первого дела или проекта будет для человека чем-то новым, чем он не занимался ранее, и он будет отслеживать и «держать в голове» все действия, которые он будет совершать. Первые уроки работы на гончарном круге требуют осознанных действий, иначе человек просто не научится. При любой же повторной реализации все будет совершаться по уже имеющемуся шаблону, поскольку это позволяет избежать ненужных трат сил и внимания. Вновь вступает в действие принцип «бритвы Оккама»: коль скоро для достижения результата достаточно простого повторения — нет необходимости в осознании своих действий. Разумеется, что автоматические действия, автоматические реакции никоим образом не являются панацеей от ошибок и просчетов, и более того — именно из-за автоматического реагирования снижается эффективность в ситуациях изменяющихся, требующих быстрых новых решений и действий. Врач-спасатель, выезжающий по вызовам, должен быстро ориентироваться в критических ситуациях и четко осознавать происходящее, поскольку от точности его действий может зависеть жизнь человека.

            Необходимо заметить, что хотя трехмерное сознание способно к осознанию последствий своей деятельности, это осознание всегда будет неполным, осознаваться будут только те аспекты, на которые направлено внимание, и только ближайшие последствия. Таким образом, в частности, в конце пятидесятых годов двадцатого века в Китае была проведена кампании по истреблению воробьев, определенных как злостных вредителей сельского хозяйства. Однако, вместо подъема урожайности произошел ее резкий спад, в стране наступил голод, в результате которого погибла часть населения. Да, воробьи съедали часть урожая, но они регулировали численность гусениц и саранчи, которые невероятно расплодились в отсутствие птиц и погубили урожай. Практически все вмешательства человека в природные процессы учитывают только одну грань проблемы, преследуют реализацию какой-то одной цели, достигаемой за счет нарушения естественного природного баланса.

            В советской медицине операция по удалению миндалин была поставлена «на поток», их вырезали для избежания воспалений, нет органа — нет его заболевания. В расчет не брался тот факт, что миндалины являются частью иммунной системы организма, и их удаление может быть рациональным лишь в крайних случаях, которые зачастую являются свидетельством того, что человек не считает нужным следить за состоянием здоровья своего тела, в силу привычки к инертности либо из-за отсутствия необходимой информации. После операции сказочного улучшения здоровья не наступало, поскольку те функции, которые брали на себя миндалины, теперь перекладывались на другие органы, происходило постепенное ослабление организма, вместо предполагавшегося его укрепления. Современная медицина еще слишком тяготеет к локальным методам, порой не слишком эффективным, не принимает как действительный факт то, что организм человека — это целостная система, неграмотные вмешательства в которую неизбежно приводят к дисбалансу, последствия которого могут проявиться не сразу, а спустя какое-то время.

            Если родителям надо занять ребенка чем-то, чтобы побыть одним наедине, они включают ему телевизор. Ребенок сидит перед экраном, не мешает родителям, родители довольны. При этом, родителям не приходит в голову задуматься над тем, какие именно передачи они показывают своему ребенку, главное — какие именно идеи в них проводятся, как они формируют мировоззрение их растущего чада. Для осознания подобного процесса и понимания его, необходимо обладать развитым сознанием, необходимо элементарно время и желание разобраться. У родителей нет ни времени, ни желания, им нужен результат прямо сейчас, в текущий момент времени. Результатом оказывается их ребенок, проживающий свою жизнь в согласии с теми принципами, которые вложили в него создатели телевизионного продукта.

            В потенциале, трехмерное сознание способно иметь представление о всем трехмерном теле, но по факту — непосредственному вниманию доступен лишь какой-то один ракурс. Если же наблюдаемое тело не является сугубо трехмерным, то его поведение может отличаться от ожидаемого. Время — это величина находящаяся за пределами мира трех измерений, и трехмерное сознание не способно учитывать эту особенность в полной мере. Приведенные примеры о вмешательстве в природные процессы, неполном учитывании принципов работы человеческого тела, неучитывании влияния идей, как нельзя лучше демонстрирует эту особенность.

 

            Любопытно рассмотреть, каким образом реализуется идея духовного Пути на рассматриваемом уровне трех измерений.

            Общеизвестный шаблон Учителя во многом исходит из уровня двумерного сознания. С небольшими вариациями, этот шаблон может быть сведен к одному образу, более-менее стабильному. Учитель — это некто в белых одеждах, с проникновенной речью, благообразный, с глубокими глазами, с медленными плавными преисполненными значительности движениями, изрекающий сокровенные поучения, источающий любовь, окруженный преданными учениками и живущий в уединенном прекрасном месте. Если не поддаваться очарованию этого пленительного образа, то можно заметить, что описывается, по сути, даже и не человек, описывается нечто отличное от человека, отстраненное от жизни, искусственно существующее и поддерживаемое. Для уровня двумерия это своего рода стандарт духовности, и иным он быть не может — поскольку именно как нечто оторванное от жизни воспринимается на этом уровне все выходящее за пределы его плоскости.

            Конкретно к этому образу трехмерное сознание добавляет немногое — обладание универсальной мудростью и непререкаемым авторитетом. Непререкаемый авторитет обеспечивается тем, что трехмерное сознание не способно реально знать, и поэтому полагается на кого-то, кто избирается в качестве авторитета. Универсальная же мудрость держится на том, что вниманию трехмерного сознания доступна лишь внешняя форма, в каком-то одном наблюдаемом ракурсе, то есть коль скоро авторитет существует — он автоматически будет простираем на все сферы, вне зависимости от его компетенции.

            Наблюдение лишь одного ракурса, вкупе с присущим трехмерому сознанию стремлению вырывать явления и события из контекста, породили такое движение как нью-эйдж: сочетание различных, зачастую несовместимых и даже противоречащих друг другу мистических течений, метафизических концепций, оккультных практик и прочего. Название (New Age, англ. «новая эра») показывало их ориентацию на наступающую новую эпоху, «Эру Водолея», а объединяющим моментом явилась их общая направленность вовне материального мира.

            Это довольно показательное явление для трехмерного сознания: коль скоро с одной точки наблюдения различные тела имеют сходный вид — они тождественны, или очень близки. Если на уровне социума общность определяется способностью человека к восприятию конкретных идей, то на уровне явлений выходящих за пределы трехмерия общность определяется их направленностью — за пределы трех измерений — и без осознания их сути. Таким образом, в один ряд ставятся и Будда, создатель философии, отрицающей Традицию, философии отказа от эволюции, и Иисус Христос, богочеловек, воплощение Слова, Посвятитель Белой Расы. Современный человек оторван от духовного мира, все его интересы так или иначе замыкаются на мир материальный, и для него нет и не может быть разницы между Буддой и Иисусом — поскольку ни тот, ни другой ему реально не нужны. Можно пребывать в иллюзиях, что нежелание следовать Свету ни к чему не ведет, но уже сама по себе реализация идеи таковой отделенности мира духовного от человека, фактической непричастности человека к нему, не имеет ничего общего ни с развитием, ни со Светом.

            С другой стороны, нью-эйдж можно рассмотреть как профанизированное чаяние наступления Эпохи Параклета, Эпохи Духа Утешителя. На уровне трехмерного сознания эта идея не могла бы быть выражена иначе, чем через смешение всего и вся. Получившийся синтез мог бы быть озарен духовным светом, если бы его носители стремились к постижению, что невозможно без работы над собой, без развития. Но на уровне трехмерия развитие — это нонсенс. Что развивать, если в человеке уже все есть?! В результате, основной постулат духовной части нью-эйджа сводится к аксиоме: в каждом человеке присутствует Бог. И задача духовного развития сводится к растворению в Нем, путем отбрасывания личности и индивидуальности. Воплощенный в человеке дух лишается возможности приобретения опыта, возможности проявления через этого человека, и фактически под видом развития провозглашается угасание. Коль скоро Бог присутствует в каждом и во всем — проводится линия безразличия к Добру и Злу, их тождественность, а стало быть и вытекающая из этого безразличия нравственная и моральная вседозволенность, что ни в коей мере не может способствовать ни открытию сердца человека, ни действительному снисканию Духа Святаго.

            Для трехмерного сознания невозможно осознать разницу между эзотеризмом и экзотеризмом, внутренней и внешней частью Традиции. Экзотерическая часть всегда так или иначе представлена в социуме, о ней есть какая-то информация, порой есть носители Традиции, вполне конкретные живые люди, выполняющие задачи по насыщению социума некоторыми идеями исповедуемого Учения, если такая задача перед ними ставится. Эзотерическая часть любой Традиции, любой подлинной Духовной Школы, никогда не ставит перед собой задачи популяризации, она постепенно раскрывается только своим ученикам. Ученик — это не пустое самоназвание, это показатель того объема работы над собой, который человек действительно выполняет в рамках и по методам своей Школы или Традиции. Ученичество — это процесс постижения, растянутый во времени и лежащий за пределами мира трех измерений. Если экзотерическую часть определить как форму, то эзотерическая часть, часть внутренняя, - это содержание, сама суть, Дух Учения. Следование одной лишь букве Учения неизбежно будет приводить к догматизму, сухому выхолащиванию, мертвлению. Следование Духу Учения дарует причастность к Истине, но требует подлинных непрекращающихся усилий по работе над своим внутренним составом, своими качествами и проявлениями. Некритичное принятие всего, что дается, отказ от активной позиции, скорее приведут человека к состоянию человека очень послушного и недалекого, но в то же время, в том что касается настоящих Традиций, невозможно даже приблизиться к их внутренней части миновав внешнюю оболочку. В случае России таковой Традицией является Православие, задача светских священников — насыщать идеями Традиции социум и воспитывать людей в согласии с евангельским Учением. Они выполняют воспитательную задачу, и если человек из-за гордыни, лени или иных «особенностей» не считает нужным принимать это воспитание, не может быть и речи о том, чтобы он был хоть как-то причастен к глубинам Православия, к его Духу.

            Неспособность трехмерного сознания реально знать наглядно представлена и таким явлением как приверженность, граничащая с фанатизмом. Коль скоро человек с трехмерным сознанием путем работы над собой по методам антропософии, к примеру, сумел получить действительные результаты, лежащие за пределами его мира трех измерений — для него навсегда и во всем будет верна только одна точка зрения, - точка зрения Рудольфа Штайнера. Человек будет собирать библиотеку его трудов, смотреть на мир только через прочитанное и критично относиться ко всему, что отличается или выпадает из стройных изложений основателя антропософии. Упомянутый Рудольф Штайнер знал, и этим отличался от своих последователей, замыкающихся в его интерпретации.

            Если человек в течение длительного промежутка времени искусственно удерживает свое внимание в рамках какого-то одного узкого интереса, чаще неосознанно, то в какой-то момент происходит такое явление как схлопывания сознания — для человека, фактически, перестает существовать все остальное, все кроме его узкого интереса. Это явление справедливо для всех без исключения областей человеческой жизни, не только в приложении к идеям духовного Пути. По сути, из человека получается своеобразный робот, ограниченный, с узким кругозором, неадекватно реагирующий на происходящие события и окружающий мир. Такого человека с узконаправленным интересом сложно назвать мастером своего дела, человеком знающим, скорее он является ограниченным фанатиком, поскольку одно из важнейших качеств любого действительного специалиста — это широта кругозора, способность объемного видения.

            Трехмерное сознание ориентировано на авторитеты, но в силу того, что ракурс обзора может меняться, с течением времени авторитеты могут сменяться либо открываться другими, неизвестными прежде сторонами. Течение времени — это тот фактор, который трехмерное сознание не осознает, и изменение авторитетов оно будет возлагать на них самих. Человек заметит изменения окружающего его мира, но вряд ли соотнесет эти изменения с самим собой. Не он изменился — изменился мир вокруг него. Таким образом, это не человек вдруг понял, что телевизионная программа строится из интересов владельца телеканала, а «испортился» сам телеканал, ставший транслировать целевые программы.

            Человек с трехмерным сознанием практически всегда будет принимать за знание просто информацию, так или иначе зафиксированную, то есть статичную, лишенную жизни. Из-за неспособности приблизиться к внутренней части Учения или Традиции, он будет обращать внимание только на внешнюю оболочку. Эта особенность может выражаться и как оголтелый фанатизм, лишенный критичности и, собственно, совести, и как пренебрежение подлинным Учением ради сомнительного «направления», поскольку реальной разницы между ними трехмерное сознание не осознает, а также как творческое желание «исправить недостатки», якобы присущие тому Учению, смысла которого человек понять не способен.

            Обилие «духовных» школ порождено, прежде всего, непониманием, невозможностю приблизиться к подлинному Знанию. Из характерных особенностей можно выделить механический подход к людям, как своим приверженцам, так и не являющимся таковыми, а также смешение всего и вся, «духовный компот», мало способствующий воспитанию человеческого существа в человека. Идеология таких школ зачастую предусматривает свою собственную систему воспитания, которая не учитывает ту данность, которая у человека уже имеется, и не приемлет методов альтернативных, отличных от уже используемых. Коль скоро лидер школы смог узреть духовный свет при таких и таких обстоятельствах, если это действительно было на самом деле, то вся система постижения будет копировать именно его способ, жестко и без вариаций. Также, не менее распространен вариант, при котором уже изначально действует «фильтрация» - на обучение берутся только те люди, данность которых не потребует той или иной работы над ними, - но если в Традиции этот отбор производится исходя из Знания, исходя из того, на какой ступени развития находится человек и каковы его подлинные устремления, то в социумных «школах» отбор ведется по принципу наименьшего сопротивления принятию идеологии «школы».

            Всегда и во всех областях подразумевающих какого-либо рода описания, будь то наукообразная или духовная картина мира или художественное произведение, необходимо учитывать продуктом какого уровня сознания это описание является и на какой уровень сознания оно ориентировано. Успенский — человек с трехмерным сознанием, и автоматически в своей работе он полагает у людей наличие именно трехмерного сознания, и именно на трехмерное сознание ориентирована его работа. Подлинное же различение появляется лишь начиная с уровня четырехмерного сознания, и подлинная гибкость, учитывание, объективность также начинаются только с этого уровня.

            «Духовный компот», смешение в несвязный блок плохо понимаемых доктрин, теоретической информации и, иногда, крупиц подлинного знания, максимально способствует обесцениванию идей Пути, принижению их до уровня потребителя, и дискредитации самих Традиций и Учений. Если человек с трехмерным сознанием «знает» что духовность — это упоение неземной мудростью «невоплощенных учителей», к примеру, то Учение Гурджиева, говорящее о том, что человек как он есть - это ведомый внешними влияниями механизм, будет вызывать в нем максимально сильное отторжение. Для приобщения к «мудрости» достаточно прочесть книгу, но для подлинного понимания идей Гурджиева необходимо приложить эти идеи к себе самому, понять их на опыте, что требует не только активной жизненной позиции, но и выработки в себе отсутствующих качеств и решимости не поддаваться гипнотизму окружающей действительности. Или другой пример: коль скоро человек «точно знает», что зомбирование — это процесс «промывки мозгов», лишающий человека свободы собственного выбора, собственного мнения, то вряд ли он заподозрит, что аналогичный процесс, но гораздо более медленно и постепенно может реализовываться с помощью обычных средств массовой информации, интернета, телевидения... и при этом человек будет полностью уверен в своей самостоятельности и целостности.

            Задачей Гурджиева было принесение на Запад идей эзотерического христианства, что невозможно понять не будучи хорошо знакомым на практике как с работой Гурджиева, так и с идеями лежащими в основе христианского Учения. Объединение методов разных Традиций, синтез, при котором они будут жизненными и дополняющими друг друга, может быть реальностью только при их объединении с более высокого уровня, на котором они теряют характерную специфику и выступают в своей сути.

            Если уместно говорить о задачах стоящих перед лидерами «школ», то в лучшем случае они сводятся к научению своих последователей чуть более эффективно взаимодействовать в социуме, либо быть хоть немного свободными от его влияния — но всегда актуален вопрос, благодаря чему это достигается и для чего. Чаще всего последователям предлагается жесткая и простая модель описания мира и человека в нем. В каком-то одном отношении эта модель может быть работоспособна и проверяема на практике, остальное же предлагается принять на веру. Если у человека наиболее частое настроение — сожаление о грубости внешнего мира, то с большей долей вероятности он притянется к «направлению» превозносящему тонкость, гармонию, драгоценность внутреннего мира... а заодно и нетерпимость, презрение, жесткость и эмоциональный холод к тем, кто этим идеям именно в частном ракурсе «направления» в той или иной степени «не соответствует». Также, нередка ситуация, при которой последователям предлагают «знания» оторванные от жизни, «знания» не могущие быть примененными вообще никак и не выводящие человека за пределы его наработанных шаблонных схем поведения, восприятия и реагирования. «Знания» в большей степени рассчитанные на восприятие каким-то одним центром, чаще эмоциональным, причем поверхностной его частью. В качестве примера хорошо подходят «контактеры» и прочий «восприимчивый» люд, «тантристы», «переполненные любовью» и развивающие в основном лишь чувственную восприимчивость, и так далее. Аналогичный процесс и в случае развития восприятия только интеллектуального центра или развития биоэнергетики.

 

            В психологическом плане, как уже писалось выше, человек с трехмерным сознанием раздвоен, хотя может и не сознавать этого, не придавать этому значения. Для него неоспоримой реальностью является мир явлений, мир видимый. При этом, существование невидимого для него также может быть данностью, не представленной в реальности и не могущей быть доказанной. Существование невидимого будет определяться по его проявлениям, человек будет способен определить что что-то действует, но не будет способен ни отличить действие сходных невидимых сил или тел, ни постигнуть их природу. Но вполне будет способен все отрицать и не принимать во внимание.

            Этот человек способен разделять себя и окружающий мир, «я» и «не-я», думать о своих состояниях сознания — но это знание будет неполным, поскольку всегда будет исходить из того понимания, которое у человека есть. Обилие психологических теорий хорошо иллюстрирует тот факт, что человек на уровне трехмерия непознаваем. Любая теория рассматривает человека через свою собственную схему, удобную для пояснения того или иного невидимого процесса. В результате обнаружения и накопления «исключений» из схемы, каждая из теорий с течением времени обрастает дополнениями и ответвлениями — происходит процесс все большего дробления, на все более мелкие составляющие. Однако синтез этих составляющих пока что так и не случился, поскольку на уровне трехмерия он если и может произойти, то только в виде громоздкой «супертеории», и хорошо, если она будет работоспособна. Действительное знание о человеке лежит за пределами трех измерений, и методами трехмерия оно постигнуто быть не может.

            Это не означает, что психология не верна в корне — как и у каждой теории, которая является продуктом ума, у нее есть границы применимости. Каждая психологическая теория в основном ориентирована на какую-то одну грань, имеет дело с какой-то одной составляющей, поскольку трехмерному сознанию одновременно для наблюдения доступна лишь одна сторона тела. Если психоанализ, к примеру, способен помочь конкретному человеку в решении его какой-то конкретной проблемы в конкретный момент времени — это уже хорошо, но не факт, что тот же психоанализ действительно поможет тому же самому человеку в разрешении какой-то иной его проблемы, даже в тот же промежуток времени.

            Любопытна та логика бытия, которой руководствуется трехмерное сознание. Оно четко определит, что «а» это «а», притом «а» не является «б», и все что есть является или «а», или «б». В своем бытии трехмерное сознание довольствуется дуалистической логикой, логикой, как ни странно, идеализирующей избираемое («а» или «б», причем одно не имеет отношения к другому и иметь не может). В результате, человек жестко оказывается привязан к поверхностному восприятию (вопрос о реальном), либо к некритическому принятию (вопрос о нереальном), и по сути не обладает возможностью различения внутри избранного реального или нереального, - внутри избранного все будет являться по своему равным. Для различения внутри избранного нереального необходимо знать — но на уровне трехмерного сознания это невозможно. Для различения внутри избранного реального знания необходимы в еще большей степени, поскольку сознание оказывается заключенным в жесткие рамки раз и навсегда определенной реальности. Нижеследующий пример характерен для бытия не только трехмерного сознания, но и двумерного тоже, поскольку и то, и другое в действительности обладают таким качеством как пассивность сознания, его инертность, с лишь той разницей, что трехмерное сознание в приведенных примерах проявляет недостаток гибкости («удовольствование одним ракурсом»), а двумерное — невозможность понимания не только сути, но и действительного принятия «иных ракурсов», выходящих за пределы его плоскости.

            Если сотрудник фирмы профессионально растет, делает успехи, он будет определен как человек способный, растущий и прочее. Но в случае, если сотрудник допускает промашки, даже если это тот же самый некогда успешный сотрудник, — карьерный рост для него может быть навсегда закрыт, поскольку он теперь будет определен как человек неспособный, ненадежный, ограниченный и прочее. Более ярко это выражено на примерах актеров театра и кино. Единожды сыгранная роль, тем более, если сыгранная талантливо, с полным попаданием в образ, нередко навсегда закрывала перед актером дальнейшую карьеру, поскольку ни режиссеры, ни зрители более не воспринимали этого актера в других амплуа. Это пример неосознаваемой работы методики «навешивания ярлыков», более осознанно и целенаправленно она применяется в политике и технологиях манипулирования общественным мнением. Сама специфика трехмерного сознания такова, что ему необходимо прилагать усилия, для того, чтобы удерживать в сознании объект целиком, иметь представление о всем объекте, а не об одном его ракурсе. Человеку предлагают яркий, эмоционально откликающийся готовый «образ» явления, события или восприятия — а поскольку сознание обычного человека, в большинстве случаев, инертно, то этот образ закрепляется и впоследствии может оказывать роковое влияние как на объект к которому «ярлык» был прикреплен, так и на того человека или группу людей, которые удовольствовались «ярлыком», заменившим им действительное положение вещей.

            Это же самое удовольствование одним ракурсом, «ярлыком», вкупе с невозможностью различить те объекты и процессы, которые выходят за пределы трехмерия, во многом определяют качество и содержание искусства происходящего из трехмерного сознания. На уровне двумерного сознания, как уже писалось, искусство в большей степени эмоциональное, зрелищное, производящее переживания, своего рода «жвачку» для эмоционального центра. На уровне трехмерия ситуация более сложна.

            С одной стороны, это все то же самое эмоциональное искусство, играющее настроениями, показывающее или изучающее переживания, но ему уже свойственно стремление к качеству, к эмоциям более высокого порядка и к осмыслению происходящего. В той или иной мере, но в основе многих художественных произведений будет лежать конфликт, одна из разновидностей разногласия между «жизнью по закону» и «жизнью по совести»; также это может быть возникающее противоречие внутри одной из сторон, либо сразу обоих.

            «Жизнь по закону», это жизнь регулируемая теми или иными правилами, тем или иным продуктом ума. Именно ума, который не способен видеть жизнь иначе, как в виде понятной ему схемы. Конфликт тут возникающий не обязательно будет драмой, он может обыгрываться и юмористически, но по сути это будет просто противопоставление различных взглядов на какой-то объект. Трехмерное сознание практически возводит в абсолютную степень относительность своего восприятия того или иного объекта, меняющегося от перемены ракурса. Соответственно, «жизнь по совести» - это жизнь которая руководствуется сердцем, то есть, тем, что на уровне трехмерия малопонятно и не реально. Конфликт в этом случае может проистекать из разницы в понимании своей сути у различных людей.

            Также точно, художественное произведение может порождаться и просто самой спецификой восприятия мира трехмерным сознанием. Это будет своего рода «описание», возможно даже талантливое, но описание личностное, целиком находящееся внутри пространства трех измерений.

            Поскольку миры измерений не существуют отдельно друг от друга, о чем шла речь в первой главе, то и существующее искусство также, за редкими исключениями, не представлено «в чистом виде». Довольно часто, сюжет художественного произведения будет содержать в себе помимо идей трехмерного сознания также и идеи сознаний одно- и двумерного, что, по мнению трехмерного сознания, будет придавать ему большую выразительность и глубину. И уже в основе произведения может лежать разница между жизнью как таковой и «описанием», тем или иным «взглядом на мир».

            Яркая особенность трехмерного сознания — это создание образов. В силу специфики, о которой уже не раз шла речь в этой главе, образ для трехмерного сознания существует сам по себе, как-бы в отрыве от его сути. Таким образом, явления и процессы могут получать наполнение далекое от подлинного. Образ внешне может быть все тем же, с присущими ему атрибутами, но суть его будет уже далека от формы, и при этом трехмерное сознание не опознает эту подмену, поскольку ориентировано именно на внешнее.

            В искусстве эта операция подмены образа встречается наиболее часто, и далеко не всегда она носит случайный характер. Так или иначе, но за любым творцом стоит то, что его вдохновляет, какие-то силы, чаще всего им не осознаваемые, а на уровнях до трехмерия включительно — и не могущие быть опознанными самостоятельно. Художественное произведение будет носить на себе не только отпечаток личности автора, но и выражаемые им веяния этих превосходящих его сил. Частично, человек-создатель сможет осознать свою ответственность за отдельные результаты своего творчества, некоторого влияния его работ на других людей, но не настолько, чтобы задуматься о сути им выражаемого, осознать ее.

            Если взрослый человек с трехмерным сознанием еще может хотя бы не принимать предлагаемые ему искусством или обществом идеи, иметь отличный взгляд на мир и происходящее, то у детей такой возможности нет, их мир еще не столь разнообразен, они принимают как норму все то, что они воспринимают, что происходит вокруг них и с ними самими. В результате, подмененные образы они проглатывают целиком, не критично, и  руководствоваться в дальнейшей жизни они будут именно ими. Если прекрасная героиня крушит злодеев кулаками, а попутно и тех, кто попадается «по ошибке» под руку, то это будет являться для ребенка стандартом, идея женственности будет погублена низведением до соответствия только внешней форме, идея Добра будет совмещена  с идеей агрессии и эгоизма, и так далее. Трехмерное сознание, фактически, не способно поставить себя на место другого человека, понять что именно он будет чувствовать, как конкретно отзовется в человеке та или иная ситуация, - только в общих чертах. Подсознание человека говорит на языке сказок, и каждая сказка, в особенности народные сказки, содержит в себе глубочайшие идеи, выраженные в сказочной форме. Если от сказки сохранить только внешнюю оболочку, это может быть забавно для недалекого взрослого, но ребенок «проглотит» не столько форму, сколько содержание, и родители не будут понимать, почему их ребенок проявляет в жизни те или иные черты характера, откуда они происходят. Более того, «инфицированный» таковыми идеями взрослый человек даже не будет способен опознать их и оградить своего ребенка от них.

            Эта апатия по отношению к тому, какие идеи и как именно формируют растущего человека может выражаться в семьях с трехмерным сознанием и как лозунг «Ребенка не надо воспитывать - его надо любить!» Причём «любить» зачастую понимается как «потакать всем желаниям и ничего не запрещать». В таком случае, из ребенка вырастает самодовольное требовательное существо, и уже сами родители на старости лет не рады продукту своего воспитания. Но с большей долей вероятности можно предполагать, что именно этот заложенный родителями стандарт воспитания выросший ребенок будет реализовывать и в своей жизни. И если для ребенка, к примеру, были обыденными ситуации лицемерия родителей по отношению к другим людям и друг другу или неравноценных отношений в семье — именно такую модель семьи он будет пытаться построить, не осознавая этого и не будучи от этих стремлений особо удовлетворенным.

 

            Продолжая тему проникновения миров друг в друга, можно сказать, что двумерному сознанию в большей степени свойственна узость интересов и своеобразная «целостность», трехмерному же — разброс. Но поскольку на выживание, торжество биологической жизни ориентированы именно носители двумерного сознания, то с большей долей вероятности они будут «заражать» своими идеями людей с трехмерным сознанием, поскольку те в меньшей степени «стоят на земле». К примеру, наблюдающаяся в наше время «жажда наживы» пронизывает едва ли не все сферы человеческой деятельности, и постепенно эта идея сводит к минимуму вопросы развития, творчества, вопросы эволюционного роста, всего того, что могло бы помочь человеку преодолеть границы трехмерного сознания.

            Если под патриотизмом на уровне двумерного сознания будет пониматься кровная привязанность к конкретной местности, общности людей, установившемуся укладу, то на уровне трехмерия идея патриотизма будет пониматься как верность провозглашаемым идеям, соответственно и космополитизм будет в большей степени свойственен именно представителям трехмерного сознания. На уровне четырехмерного сознания идея патриотизма возвращается, но является уже углубленной, и подразумевает под собой верность тому духу, что проводит через себя родной народ, родная страна, родная Традиция, ни сколько не отрицая и не умаляя остальные страны и народности. Частное конкретное проявление (узость) — приверженность форме (разбросанность) — понимание сути (целостность).

 

 

Глава пятая. Четырехмерное сознание.

            Рассматривая последовательно миры одного, двух и трех измерений, легко можно заметить характерную закономерность. Всегда существует то, что превышает размерность описываемого мира и лишь в неполной мере воспринимается в этом нижележащем пространстве. Эта закономерность справедлива и для пространства четырех измерений, в котором лишь частично могут быть восприняты тела пространства пятимерного. Это и составляет наибольшую трудность при описании мира четырех измерений — поскольку ввод в это описание тел с большей размерностью потребует как пояснений о характере пятимерного пространства, так и многочисленных предупреждений от возможных спекуляций на эту тему. В подавляющем большинстве, люди не находятся на уровне четырехмерного сознания, соответственно, материал об особенностях такового бытия с большой долей вероятности будет воспринят лишь на уровне ментальной схемы. Во избежание этого, схема четырехмерного пространства дается здесь максимально кратко, а в бытии будут отмечены лишь некоторые характерные моменты.

            Миром одномерного сознания является линия, двумерного — плоскость, трехмерного — пространство трех измерений. Каждый раз добавляется «нечто очевидное», новая координата. В случае четырехмерного пространства, добавляемой координатой будет время. Каждый объект кроме геометрических размеров трехмерного пространства имеет еще протяженность во времени — нечто совсем не очевидное. Фактически, это постулирование такого явления как тело времени: некая трубка, в начале которой тело в таком виде, как оно «появилось на свет», в конце — оно же, прекращающее свое существование. Вся совокупность состояний тела во времени, от появления до исчезновения. Четырехмерному сознанию доступно для наблюдения не только фиксированное состояние тела в момент «теперь», но и прилежащие к нему моменты состояния тела «до этого» и «после этого». Ширина наблюдаемого диапазона будет являться величиной индивидуальной, но более-менее стабильной.

 

            Просматривая характеристику четырехмерного сознания данную Успенским (см. «Таблицу четырех стадий психической эволюции») можно отметить исходящее от нее общее настроение — торжественность. Да, во многом выводы Успенского правильны, единственно лишь стоит отметить, что позицию эту занимает все-таки не сверхчеловек, а именно человек, каким он мог бы быть, но каким, фактически, не является. Описание верно, но в нем отсутствует идея индивидуальных различий между людьми, и более правильно понимать все приведенное Успенским как возможность, в той или иной мере действительно реализованную в человеке (людях) с четырехмерным сознанием. Именно как возможность, потому что в большей степени описанное Успенским для четырехмерного сознания принадлежит, или относится, к сознаниям четырехмерное превосходящим — пяти- и шестимерному. По какой-то причине Успенский положил свою четвертую стадию венцом эволюции («сверхчеловек» по Успенскому), в результате отнес к нему вообще все как реализованные качества, а не просто их задатки, начала.

            Факты вещь упрямая, как общеизвестно. Люди с четырехмерным сознанием уже способны выделяться на общем фоне нашей цивилизации. В искусстве это заметно более ярко, но вне зависимости от сферы применения своих усилий деятельность этих людей во многом напоминает каплю, точащую камень. Когда-нибудь камень пробьется, и усилия не являются напрасными — но социум живет по другим законам, гораздо более приземленным и примитивным.

            Адекватно судить о четырехмерном сознании возможно лишь с его уровня, либо уровня превышающего его (сознание пятимерное, шестимерное). Любые оценки исходящие от сознания меньшей размерности неизбежно будут заниженными и соответствующими тому уровню, на котором находится наблюдатель. Это не постулат неподсудности, это простое следствие того, что для четырехмерного сознания время является, по факту, такой же непрерывной величиной, как и пространство для сознаний одно-, двух- и трехмерного. Соответственно, исходящая от сознаний меньшей размерности оценка неизбежно будет являться лишь проекцией, искажающей происходящее, вырывающей его из контекста и превращающей динамику в некую статику.

            Ошибкой было бы наделять четырехмерным сознанием только выдающихся людей. Степень реализованности четырехмерного сознания может быть разной, и хотя обладание им открывает перед человеком больший объем возможностей для построения социального статуса, к примеру, но это не гарантирует того, что данный человек будет желать этого. О началах подлинной сознательности можно говорить лишь начиная с уровня четырехмерного сознания, и личное дело каждого такого человека в какой сфере и как именно ему проявляться. Это не проповедь эгоизма — это констатация того факта, который неоднократно подчеркивался на протяжении всего изложения, что действительное развитие всегда влечет за собой коренные изменения бытия человека, бытия далекого от нормального, что неизбежно будет сопровождаться страданиями, на которые человек, в большинстве своем, не только не готов пойти, но и изначально настроен агрессивно против этого. Человек живущий по другим законам скорее будет казаться странным, и действительно понимаем он будет немногими.

            Если человек не умеет плавать, водоемы он будет обходить стороной. Процесс обучения плаванию требует времени, внимания, усилий, настойчивости, даже просто веры в возможность получения результата не смотря на то, что сперва человеку может случиться и нахлебаться воды. Когда человек уже умеет плавать — водоемы не внушают ему смертельной опасности, он способен не только не утонуть, но и с комфортом может держаться на воде или пересечь водоем. Пример не следует понимать буквально, разумеется.

            Так или иначе, человек с четырехмерным сознанием способствует общему эволюционному развитию — но глупо было бы возлагать на него реализацию этой миссии в массах. Кто сказал, что он захочет это делать, что намерения этого человека будут лежать в области эволюции, в области именно Света, и что реализация его намерений будет благожелательно встречаться другими людьми, не будет отторгаться обществом и положительно этим обществом оцениваться?!

            На уровне одномерного сознания есть разве что материализм, и жизнь как бессмысленная неосознаваемая данность. На уровне двумерного сознания нет осознания разделенности, человек по своему целостен и доволен своей жизнью, жизнью скорее животной, нежели человеческой. Трехмерное сознание осознает наличие души, как некоего нереального образования, вытекающей из личности человека, соответственно выделяет во всем разделенность, дуализм: благодатное поле как для материализма, так и для жизни душевной. Когда человек как реальность осознает время, способен видеть то, что предшествует поступку или процессу и каковыми в действительности окажутся последствия, чем именно люди руководствуются и каково их сознание, такому человеку очень трудно удержаться от «не совсем теплых» чувств в адрес таковых людей. В подавляющем большинстве своем, человек не находится на уровне эволюционного развития соответствующего человеку, и с позиции четырехмерного сознания неприглядность этого факта выступает во всей красе. Только в том случае, если видя всю «прелесть» окружающей действительности человек с четырехмерным сознанием захочет пойти в глубину событий, понять причины лежащие за видимыми процессами, - так или иначе он войдет в соприкосновение с тем, что принято называть Вечными ценностями. Тогда, и только тогда, четырехмерное сознание будет являться началом космического сознания. И только с этого момента можно говорить о приобщении к духовности, дальнейшее же зависит от того, насколько крепок будет человек в своем выборе, станет ли он искать Истины, или предпочтет занять устраивающее его положение в социуме и просто жить.

            Подлинный выбор на уровне четырехмерного сознания, это выбор не столько между тем, идти ли за Истиной или за удовлетворением, сколько какова та Истина, ради которой стоит прожить жизнь? Все что человек делает, он всегда делает ради Добра, такого и так, как он его понимает, это справедливо на всех уровнях, не исключая и уровень четырехмерного сознания. Для того чтобы любить людей, любить, видя, каковы они в действительности, — требуется намного больше сил и мужества, нежели для того, чтобы испытывать к этим людям презрение. И желание изменить мир может быть инспирировано силами, которые далеки от заботы о всеобщем благе.

            На уровне четырехмерного сознания влияния Высших сил менее искажаются, по сравнению с уровнями сознаний меньшей размерности. Соответственно, и интерес со стороны этих сил будет в первую очередь направлен именно на таковых людей, способных менее исказить сообщаемую им Весть. Вопрос о выборе никогда не стоит так остро, как на этом уровне. Соответственно, чрезвычайную важность обретает способность различения, которая может быть не столько выработана, сколько воспитана в русле Традиции, которой человек следует. Самостоятельные же усилия человека неизбежно будут ничтожными, по сравнению с влияниями тех сил, пренебрегать которыми или «управлять» каковыми ему «пожелается».

            Помимо самоуверенности, зачастую мнимой, человечеству характерно совершенно детское упование на кого-то, кто решит все их проблемы, и это упование одинаково на всех уровнях — от одномерного сознания до трехмерного включительно. Оно может подаваться как необходимость смирения перед начальством, как достойный удел или разумный выбор — но сути это не меняет. Человек не желает брать в свои руки ответственность за свою жизнь. Возлагать на людей с четырехмерным сознанием обязанность брать на себя чужие задачи — по меньшей мере странно. Да, люди с четырехмерным сознанием способны решать те проблемы, в которые утыкаются люди с сознанием меньшей размерности, однако тут существует ряд сложностей.

            Взрослый человек обладает уже сложившейся и зачастую негибкой системой взглядов, инертным сознанием, подавленной сущностью — и воспитать в нем четырехмерное сознание уже зачастую невозможно, поскольку этот процесс потребует практически полной его перестройки, переделывания всей его жесткой структуры. В русле исповедуемой Традиции человек способен к постепенному развитию сознания, но этот процесс требует времени и полной самоотдачи. Другой сложностью является то, что в большинстве случаев крайне тяжело донести до человека даже само существование решения его проблемы, потому что оно практически всегда лежит вне мира его сознания (вне линии, вне плоскости, вне трехмерного пространства). В результате, идеи четырехмерного сознания, также как и идеи сознаний более высокой размерности, сохраняются социумом как некие диковины, малопонятные и малополезные в жизни для уровней сознания меньшей размерности. О них говорят, но не могут им следовать.

            Четырехмерное сознание не может быть выработано путем копирования, подражания чужому опыту, путем научения «правильным действиям» и прочее. Оно всегда является результатом способности человека идти вглубь самого себя, способности постижения Высшего Начала в себе, вне зависимости от того, какой Традиции человек следует. И никогда это постижение не будет полным, если человек не раскрывает свое сердце, не принимает в него весь окружающий мир, а руководствуется только разумом. Само существование понятия «вера в Бога» ярко подчеркивает отсутствие у человека «познания Бога», которое возможно как реальность только начиная с уровня четырехмерного сознания, когда начинает становится видной скрытая сторона процессов, явлений и вызвавших их идей.

            Ошибка многих эзотерических школ состоит в слепом копировании пути постижения их лидера или лидеров, в скрупулезном изучении абсолютно всего объема оставшихся сведений, заучивании правильных установок... вместо следования Духу Учения, для которого нет необходимости в энциклопедических знаниях, и грамотное и действительное следование которому способно привести человека к Богопознанию. На уровне социума идея следования Духу Учения профанизирована, и практически всегда служит оправданием элементарного впадения в прелесть, когда иллюзорные переживания принимаются за духовные откровения, и тем самым человек не только сам уловляется силами не заинтересованными в действительном духовном росте человечества, но и увлекает за собой доверяющихся ему.

 

            Идеи массовости теряют свою силу на уровне четырехмерного сознания, поскольку очевидным фактом является невозможность применения любых универсальных методов к различным людям, и только на этом уровне появляется подлинное осознание уникальности каждого человека, вне зависимости от его проявлений.

            На уровне одномерного сознания мораль есть набор «так принятых» норм поведения, на уровне двумерного сознания — нормы поддержания жизненного уклада, на уровне трехмерного сознания — некий продукт коллективного договора, который варьируется в зависимости от ситуации и, зачастую, мало к чему кого-либо обязывает. На уровне четырехмерного сознания мораль проистекает из духовного мира человека, и выступает уже в совершенно иной роли, которую только и можно назвать началом подлинности. Мораль становится внутренним законом, определяющим как внешнюю, так и внутреннюю жизнь человека. Законодателем этой морали становятся не другой человек, но внутренняя истинная совесть, преступить законы которой означает обречь себя на страдания («нет ничего более страшного, чем муки совести»).

            Вплоть до уровня трехмерного сознания существует характерное смешение душевного и духовного, подмена духовного душевностью, переживаниями, часто сердечными, романтикой... На уровне четырехмерного сознания разница между этими двумя понятиями огромна, поскольку лишь духовное имеет связь с Божественным, душевное же — всегда продукт внутреннего мира конкретного человека.

            Проистекающая из духовного мира мораль всегда адекватна ситуации, в которой человек находится, она безошибочно определяет проявления человека, который этой моралью обладает. Такая мораль уже не может быть зафиксирована, не может быть выражена набором соглашений или норм, поскольку любая фиксация, статика, губительна для духовного, приводит к мертвлению, удаляющему от Высшего Источника.

            Если для трехмерного сознания характерно перекладывание ответственности за свои проявления на сторонние лица или факторы, то для сознания четырехмерного таковое действие становится уже почти невозможным. Следствия становятся очевидными, и человек уже сознательно следует своему выбору, принимая во внимание возникающие последствия. Для человека становится уже делом сознательного выбора — замыкаться ли ему в предлагаемых рамках социума или какой-либо структуры, отказаться от них, или выходить за их пределы — в соответствии с теми целями, которые этот человек перед собой ставит.

            Понимаемые абстрактно, идеалы Добра, например, лишь на уровне четырехмерного сознания начинают обретать вполне реальное значение, не исходящее из материального мира, а напротив, нисходящее в него. Как следствие, поступки реализующие подлинное Добро могут отторгаться социумом или конкретными людьми, не видящими тех последствий, которые проистекают из данного действия, и не понимающего и не принимающего духовного источника подобного проявления. В разных Традициях есть довольно много историй, иллюстрирующих эту зацикленность обычного человека, не обладающего четырехмерным сознанием, на формальном следовании тому, что является «хорошим», и отторжении того, что, по его мнению, является «плохим».

            На уровне четырехмерного сознания начинает начинает становиться реальностью взаимосвязь всего и вся, поскольку все является исходящим из единого Источника. Видимый мир становится лишь отражением мира незримого, продолжением его, благодаря чему становятся возможными такие проявления как высшие виды интуиции и непосредственное познание, отчасти уже выходящие за пределы четырехмерия.

 

            Таковы основные моменты бытия четырехмерного сознания, изложение которых стоит завершить фрагментом лекции Гурджиева об объективном искусстве, которое может становиться таковым только начиная с уровня четырехмерного сознания.

            Необходимое пояснение: у человека «номер один» преобладает инстинктивно-двигательный центр, «номер два» — эмоциональный центр, «номер три» — интеллектуальный. Человек «номер четыре» может стать таковым начиная с уровня четырехмерного сознания. Для более полного знакомства с данной темой следует обратиться к первоисточнику.

 

            «...Есть искусство и искусство. Несомненно, вы должны были заметить, что во время наших лекций и бесед присутствующие нередко задавали мне вопросы, относящиеся к искусству, но я всегда избегал разговоров на эту тему. И всё потому, что я считаю обычные беседы об искусстве совершенно бессмысленными. Люди говорят об одном и том же, имея в виду разное, не понимая того, что хотят выразить. К тому же совершенно напрасно объяснять истинные взаимоотношения вещей человеку, который не знает азбучных истин о самом себе, т.е. о человеке. Однако мы уже немало говорили об этом, и к настоящему времени вы должны знать азбуку, так что сейчас, пожалуй, можно поговорить и об искусстве».

            «Прежде всего вы должны вспомнить, что есть два вида искусства, отличных друг от друга: объективное и субъективное искусство. Всё то, что вы знаете, всё, что вы называете искусством, — это субъективное искусство, т.е. нечто такое, что я вообще не называю искусством; и это лишь потому, что искусством я называю искусство   объективное».

            «Трудно определить, что такое объективное искусство, во-первых, потому, что вы приписываете субъективному искусству все признаки объективного, а во-вторых, потому, что когда вы встречаетесь с произведениями объективного искусства, вы полагаете, что они находятся на том же уровне, что и произведения субъективного искусства».

            «Попытаюсь прояснить мою идею. Вы говорите: художник творит. Я говорю так только в связи с  объективным искусством. По отношению к субъективному искусству я скажу, что у него «нечто создано». Вы не делаете различий между этими понятиями, но именно тут и заключена вся разница. Далее, вы приписываете субъективному искусству неизменное воздействие, т.е. ожидаете от произведения субъективного искусства одинакового влияния на каждого человека. Вы, например, думаете, что похоронный марш должен вызывать у всех печальные и торжественные мысли, а какая-нибудь танцевальная музыка, например, «камаринская», вызовет мысли радостные. Но в действительности это совсем не так. Всё зависит от ассоциаций. Если в тот день, когда со мной случилось большое несчастье, я впервые услышал какую-то живую мелодию, эта мелодия будет в течение всей моей жизни пробуждать во мне печальные и гнетущие мысли. И если в тот день, когда я особенно счастлив, я слышу печальную мелодию, эта мелодия всегда будет пробуждать во мне счастливые мысли. Так и во всём остальном».

            «Разница между субъективным и объективным искусством заключается в том, что в объективном   искусстве художник действительно «творит», т.е. делает то, что намерен сделать, вкладывает в свою работу те идеи и чувства, которые желает в неё вложить. И действие такого произведения искусства на людей бывает абсолютно определённым: они воспримут (разумеется, каждый в соответствии со своим уровнем) одни и те же идеи, одни и те же чувства, а именно — те самые, которые художник хотел им передать. Ни в творениях, ни во впечатлениях  объективного искусства нет ничего случайного».

            «В субъективном же искусстве всё случайно. Как я уже сказал, здесь художник не творит; у него «нечто создаётся». Это значит, что он находится во власти идей, мыслей и настроений, которых сам не понимает и над которыми не имеет никакой власти. Они управляют им и воплощаются в разных формах. И когда они случайно приняли ту или иную форму, эта форма столь же случайно оказывает на человека то или иное воздействие в зависимости от его настроений, вкусов, привычек, природы гипноза, под которым он живёт, и так далее. Здесь нет ничего неизменного, ничего определённого. В объективном же искусстве нет ничего неопределённого».

            — Не исчезнет ли искусство, если оно станет совершенно определённым? — спросил кто-то из нас. — Разве некоторая неопределённость и неясность не является как раз тем, что отличает искусство, скажем, от науки? Если вы уберете эту неопределённость, если вы устраните тот факт, что художник сам не знает, что у него получится, какое впечатление его работа произведёт на людей, тогда это будет «литература», а не искусство.

            — Не знаю, о чём вы говорите, — сказал Гурджиев. — У нас разные стандарты: я измеряю ценность искусства его сознательностью, а вы — его бессознательностью. Мы не можем понять друг друга. Произведение  объективного искусства и должно быть «литературой», как вы его называете; единственная разница в том, что художник передаёт свои идеи не прямо через слова, знаки или иероглифы, а через некоторые чувства, которые он сознательно и определённым образом возбуждает, зная, что именно и почему он делает.

            — Сохранились легенды о статуях богов в древних греческих храмах, — сказал один из присутствующих, — например, о статуе Зевса Олимпийского, которая производила на всех определённое и всегда одинаковое впечатление.

            — Совершенно верно, — сказал Гурджиев. — Даже тот факт, что такие рассказы существуют, доказывает, что люди понимали: разница между подлинным и неподлинным искусством заключается в неизменном или случайном воздействии.

            — Не можете ли вы указать какие-нибудь другие произведения объективного искусства? — Есть ли в современном искусстве нечто такое, что можно назвать объективным? — Почти все присутствующие задавали Гурджиеву эти и подобные вопросы.

            — Прежде чем говорить об этом, — отвечал Гурджиев, — необходимо понять принципы. Если вы уловите принципы, вы сможете сами ответить на свои вопросы. А если не уловите, то мои слова ничего вам не объяснят. Совершенно так же, как было сказано: «Видя, не видят, и слыша, не слышат и не разумеют».

            «Я приведу вам только один пример: музыку. Вся объективная музыка основана на «внутренних октавах». И она вызывает не только определённые психологические результаты, но и явные физические результаты. Существует такая музыка, которая превращает воду в лёд. Существует такая музыка, которая мгновенно убивает человека. Библейская легенда о разрушении при помощи музыки стен Иерихона — это легенда как раз об  объективной музыке. Простая музыка не разрушит стены, а объективная музыка действительно в состоянии это сделать. Она способна не только разрушать, но и строить. В легенде об Орфее содержатся намеки на объективную  музыку, ибо Орфей передавал знание посредством музыки. Музыка заклинателей змей на Востоке есть приближение к объективной музыке, хотя и весьма примитивное. Нередко это всего одна нота, которую долго тянут с небольшими подъёмами и падениями; но в этой единственной ноте постоянно слышатся «внутренние октавы», недоступные слуху, но ощущаемые эмоциональным центром. И змея слышит эту музыку, строго говоря, чувствует её и повинуется ей. Если взять такую же музыку, но более усложнённую, ей будут повиноваться и люди.

            «Итак, вы видите, что искусство — это не просто язык, но нечто гораздо большее. И если вы свяжете только что сказанное мной с тем, что я уже говорил о разных уровнях бытия человека, вы поймёте то, что говорится об искусстве. Механическое человечество состоит из людей номер один, два и три; у них, конечно, может быть только субъективное искусство. Объективное искусство требует, по крайней мере, проблесков объективного сознания; чтобы правильно понимать эти проблески и должным образом ими пользоваться, необходимо глубокое внутреннее единство и большая власть над собой». («В поисках чудесного», глава четырнадцатая. Перевод Н.В.фон Бока).

 

            Глава шестая. Этапы трансформации.

            Характерная особенность Западного, европейского образа мышления — в рассмотрении и провозглашении идей в отрыве от человека. Человек, по умолчанию, полагается как существующий «вообще», как некая стабильная в своем постоянстве данность. Поэтому неудивительно возникающее противоречие между идеями и, по сути, не принимаемым во внимание «человеческим фактором». Человек как нечто усредненное, статичное, никогда не будет соответствовать человеку живому, реальному. Ни к какому общему «знаменателю» люди приведены быть не могут, уже в силу того, что людей одинаковых по своей сути просто не существует в природе. Существующее противоречие между «возвышенными идеями» и «им не соответствующими» людьми служит благодатной почвой для создания теорий и произведений спекулирующих на проблеме объяснения этого конфликта, а зачастую и просто любования им.

            В разное время и в разных городах, мне посчастливилось принимать участие в работе нескольких групп, занятых практическим применением учения Гурджиева-Успенского. В работе каждой из них периодически поднимался вопрос о том, должен ли человек страдать? Это были попытки сделать бытием гурджиевскую идею осознанного страдания, но уже сама постановка вопроса подразумевала приоритет идеи страдания над каким-то абстрактно понимаемым образом человека. Действительное понимание того, что человек не может быть обслуживающим идею придатком, что человек есть развивающаяся динамическая система, в этих группах отсутствовало.

            Идеи относящиеся к человеку могут быть рассматриваемы правильным образом только в том случае, если они рассматриваются с точки зрения трансформационной, то есть отвечающей тому, что являет собой человек. Человек – это живая сложная система, он обладает индивидуальной данностью и способен к развитию, и было бы ошибкой полагать, что его помещение в рамки описанных выше моделей сознания есть нечто однозначное. Ситуация несколько сложнее благодаря наличию псевдомерности и способности к получению мистического опыта, из-за которых маловероятно существование «чистых» типов бытия, строго одномерного, строго двумерного и так далее.

            И в случае проявления псевдомерности, и в случае мистического опыта просматривается, тем не менее, некоторая общность. В обоих случаях существует нечто, благодаря чему возможно такое проявление или восприятие, но также существует и нечто, что не позволяет человеку зафиксироваться на проблесками проявляемом или воспринимаемом более высоком уровне, возвращая человека на тот его уровень, где он находится. Это неназванное до сих пор нечто является достигнутой человеком ступенью трансформации.

            Необходимо сделать небольшое отступление. Ошибкой было бы сводить духовное, трансформационное развитие исключительно к развитию сознания, не принимая во внимание суть человека, его сердце. Подлинное духовное развитие — это одновременная работа и над сознанием, и над раскрытием сердца. Духовные Пути фиксирующиеся на чем-то одном обречены на создание и поддержание специфических условий, при которых их адепты проходят обучение, условий не соответствующих окружающей жизни. Результатом может быть отрыв от пути развития человечества, либо необходимость того или иного рода ухода от мира, поскольку полученная реализация нестабильна и требует особого окружения.

            То, что человек не может понять, он может быть способен прочувствовать сердцем, пережить, - что и подтверждает все обилие мистического опыта, не оставляющего после себя качественных изменений в сознании и бытии человека, но лишь откладывающегося в эмоциональной памяти.

            К рассмотрению вопроса о ступенях трансформации можно подойти следующим образом: существует мерность сознания, то есть принадлежность сознания тому пространству, в рамках которого оно обитает. Но также должна существовать, и она есть на деле, та форма которую сознание принимает в рамках своего мира и которая и удерживает его в этом его мире. Причем особенности формы не будут произвольными, всегда будут обусловлены степенью развития сознания и всегда будут отражаться в бытии конкретного человека.

            На уровнях до трехмерного сознания включительно сознание имеет форму точки, является точечным. По сути — точечное сознание — это низшая ступень трансформации. Но именно ступенью оно может являться только с уровня трехмерного сознания, поскольку только оно может быть развито до сознания четырехмерного, имеющего уже другую форму, в то время как сознания одно- и двумерное в своем развитии должны предварительно пройти недостающие стадии (двух- и трехмерное сознание для одномерного, и трехмерное для двумерного).

            Известен случай из жизни Вивекананды, который на вопрос о том, чем следует заняться, чтобы познать Бога, порекомендовал человеку сначала научиться врать. Пример может показаться шокирующим, но суть его в том, что задававший вопрос обладал одномерным сознанием, умение же врать предполагает начала трехмерного, то есть умения не только ориентироваться в ситуации, но и смотреть на нее с разных точек зрения, с разных позиций.

            Для каждого человека регулярно наступает новое утро, начинается новый день, новое время года — а ведь день всегда один и тот же, обусловленный вращением Земли вокруг своей оси, лето (положим так для определенности) «перемещается» по планете, одно и то же. Точечное сознание не способно действительно осознать как реальность этот простой, в сущности, факт, — и вместо приобщения к космическому сознанию довольствуется регулярной «новизной».

            Наглядным примером проявления точечности сознания может служить, например, такая ситуация: на двери подъезда или учреждения появляется распечатанная просьба придерживать дверь. Практика показывает, что дверь как хлопала, так и продолжает хлопать, поскольку в тот момент, когда человек проходит через дверь, и она сама и просьба фактически перестают для него существовать. Чтобы действительно осознать суть просьбы и скорректировать свое поведение, нужно свести воедино сразу несколько разнесенных событий: бумажка с просьбой, громкий звук хлопающей двери, неудовольствие испытываемое людьми от шума. Для сознательной коррекции своего поведения, в данном случае, необходимо обладать хотя бы началами четырехмерного сознания. Для коррекции механической — усвоенным воспитанием либо умом, способным просчитать вариант развития ситуации.

            В своей «Таблице четырех стадий психической эволюции» Успенский характеризует восприятие на третьей стадии как «жизнь на ощупь», человек считает реально существующим только тот круг, который в данный момент охватывают его органы чувств. По сути, это и есть констатация того факта, что вплоть до трехмерного сознания человек обладает точечным сознанием, и «жизнь на ощупь» не ограничивается только пятью органами чувств, продолжаясь в бытии человека, без малейшего его осознания этого. К сожалению, Успенский не проводит идеи качественного отличия четырехмерного сознания от трехмерного, продолжая полагать сознание сугубо точечным даже при рассуждении о пространствах превышающих трехмерное. Вследствие этого, не все полученные им результаты корректны и могут быть применимы лишь с оговорками.

            Точечное сознание в большей степени «замкнуто» само на себя, вне зависимости от уровня, мерности. Его личные интересы, часто неосознаваемые, всегда сопровождают и в конечном итоге определяют воспринимаемый им мир. Элементы себя привносимые в познание, странным образом сочетаются с пассивной жизненной позицией, следованием шаблонам поведения, не осознаваемым и оказывающим на человека куда большее влияние, нежели он сам предполагает. С людьми все случается, они накапливают объемы информации, развивают интеллект, идут на поводу у эмоций, не видя разницы между ними и чувствами, отождествляются со всеми объектами и процессами, которые ощущают или воспринимают, при этом, закономерно, проявляя довольно слабое бытие, которое показывает уровень их реального действия, показывает кем они на самом деле являются. Развитый интеллект способен имитировать деятельность сознания, однако бытие имитировать невозможно.

            Для ряда духовных учений характерно определение конечной цели духовного развития как «капля растворяется в Океане», то есть точечное сознание в процессе духовной работы растворяется в Боге, Абсолюте. Очевидно, что ни действительного развития сознания, ни раскрытия сердца в этом случае не происходит. Было бы правильнее именовать этот процесс «растворения» не духовной реализацией, а отказом от развития — поскольку сознание принуждается к растворению в своей природе, его трансформации не происходит. Это можно пояснить более подробно.

            Занимаемая трансформационная ступень определяет местоположение человека в мирах измерений. Переходы из одного мира измерений в другой обеспечиваются приобретением новых качеств, ростом бытия человека. Ситуация же «растворения» никоим образом не имеет отношения к бытию, более того — оно провозглашается своего рода ненужной обузой. Да, человек может быть способен «растворить» свое сознание в Абсолюте, но едва ли приемлемо провозглашать это реализацией — скорее отказом от нее. В большей степени эта ситуация построена на идеализации мистического опыта, приписывании ему трансформирующих качеств, которыми он не обладает, а работа над собой сведена к искусственному удержанию себя в условиях при которых этот мистический опыт может длиться.

            Для точечного сознания громадное значение играет правильное воспитание. При этом, немаловажную роль будет иметь как индивидуальная данность, инкарнационный опыт, так и кармические задачи, развивающиеся и потенциальные склонности, - то есть те факторы, которые могут быть «выправлены извне» лишь в малой степени. Для сложившегося взрослого человека, не находящегося в русле той или иной Традиции, воспитание скорее оказывается очередным набором ментальных установок, и подлинная эффективность их чрезвычайно мала, поскольку самостоятельно подойти к своей сути человек не может. Даже сам язык, используемый человеком в своей жизни, глубоко дуален — то есть исходит из трехмерного сознания, соответственно и обладает синонимами, каждый из которых, при их тождестве, описывает немного и другую грань явления или события. Следовательно, для понимания происходящих процессов трансформации и описания их требуется освоение нового языка, но не механически, а как нечто живое, поскольку под терминами языка трансформации будут пониматься не фиксированные значения, а элементы протекающих процессов и они сами.

            С другой стороны, человек может быть адекватен реальности лишь в той степени, насколько и в какой мере он владеет своим языком и своей речь, что, в общем-то, уже само по себе способно приоткрывать перед человеком завесу иного.

            При условии действительной непрерывной работы над собой человек постепенно обретает способность помнить себя. Сначала просто механически – события, свои действия и перемещения в пространстве, потом – состояния, которые он испытывал в момент ситуации, далее, при нахождении в русле живой реально действующей Традиции, начинает происходить чудо: начала осознания своего Я, его независимость от событий и состояний. Из точки сознание такого человека начинает «разрастаться», приобретает форму отрезка, сознание становится линейным. На этом этапе трансформации велика вероятность пленения миражами, вызванными тем, что работы подготавливающие действительное памятование себя при неправильном их проведении могут привести к перекосу, централизации на ментальном центре. В результате, вместо последующего возможного постепенного открытия Я имеет место быть подавляющее торжество рационального мышления. Причина, по которой это происходит, в том, что «перекос» в современного человека «заложен» еще изначально, единственным используемым инструментом, с помощью которого он способен отмечать свои события и состояния, является интеллект, рациональное мышление. При развитии в русле Традиции подобного перекоса не происходит, но не следует путать нерегулярное захаживание в храмы с Путем в Православии, к примеру. Путь требует погружения в глубину, инициативы и мужества. Формальное или слепое следование не приводит ни к чему, а с помощью интеллекта достичь своего Я невозможно. На подходах к этому этапу множатся спекуляции, и это тот рубеж, дальше которого мало кто продвигается, медленно, но верно костенея в своей фиксации.

            Трансформационное развитие происходит гармонично лишь при параллельном открытии своего Я и развитии сознания. Это приводит к тому, что уже на уровне отрезка у человека может начать открываться способность помнить свои прошлые жизни, на последующих же ступенях трансформации, при началах обретения объема, он уже не только знает окружающий мир, историю и культуру земных цивилизаций, но принял их в свое сердце. Не следует путать спонтанно открывающиеся воспоминания о прошлых воплощениях и достигнутую ступень трансформации, поскольку подобная память может иногда присутствовать и у человека с точечным сознанием, который не занят вопросами духовного роста. Еще одной ошибкой может оказаться полагание целью достижение той или иной трансформационной ступени, поскольку в таком случае человек сам для себя осуществляет подмену: достижение, получение, приобретение вместо постижения, роста бытия.

            Необходимо отметить, что трансформационное развитие не протекает «в отрыве» от тела, и обладание, как минимум, хорошим здоровьем — является залогом успешности этого процесса.

            Путь трансформации — это удел немногих, уже хотя бы потому, что даже из находящихся в русле Традиции искателей подавляющее большинство способно лишь к усвоению правильного воспитания, в большей степени придерживающегося рамок эволюции естественной. Частичные результаты могут быть получаемы и так, но для того чтобы «дойти до конца» требуется быть героем. Здесь как нельзя кстати оказывается девиз древнеегипетских мистерий: «сметь, желать, знать, хранить молчание».

            Трансформация не может проистекать механически, и нужна смелость не только для того, чтобы отважиться идти этим путем, но и для того, чтобы пережить как реальность свою отделенность от общества, живущего, в общем-то, по своим собственным законам, весьма малое отношение имеющим к духовному развитию. И надо быть способным сметь не отказаться от любви к людям, от раскрытия своего сердца, для чего неизбежно придется неоднократно и всегда проходить через свои «красные флажки», проходить через психологическую боль, куда более страшную чем боль физическая.

            Необходимо обладать горячим желанием, стремлением к Высшему, чтобы не остановиться на промежуточных результатах, чтобы не сдаться в «приемлемые рамки», всегда и во всех ситуациях корректируя свое поведение и состояния со своей Целью, и тогда уже на первое место выступает не она, в качестве манящего миража, а работа над собой, как более приближенная к конкретному человеку и его ситуациям.

            Необходимо обладать знаниями, которые не могут быть получены вне Традиции и которые всегда могут быть усвоены только в том объеме и на том уровне, на котором находится бытие человека.

            И хранить молчание, как внешнее, так и внутренне, поскольку только при внутреннем и внешнем покое, безмолвии возможно услышать то, что не воспринимается человеческими ушами.

 

* * *

Дальнейшие выводы о пяти- и шестимерном сознании значительно расходятся с теми, к которым приходит Успенский. Причин тому несколько, они уже были разобраны выше, но конкретно в данном случае сыграла свою роль еще и абсолютизация четырехмерного сознания — то есть, изначально неверно выбранная Успенским точка отсчета, помещающего человека на третью стадию психического развития.

Если пространство четырех измерений еще возможно сразу представить в виде более-менее наглядной модели, то в случае пяти- и шестимерного пространств более понятной может оказаться демонстрация того, каким образом одно пространство проистекает из предыдущего. Пространство четырех измерений содержит в себе три координаты пространства и одну координату времени, условно говоря — четыре направления. Но если перейти к рассмотрению времени, то и оно, в свою очередь, оказывается более сложным, состоящим не только из одного-единственного направления, поскольку помимо того события, которое происходит в текущий момент времени, оно также содержит в себе и все те события, которые также происходят в этот же самый момент времени. Вторая координата времени образуется «перпендикуляром» к первой координате времени.

Реальное нахождение в пространстве пяти измерений порождает из человека развивающегося — человека играющего.

 

В определении того, что являет собой пространство пяти измерений Успенский допускает довольно досадную ошибку, которая заключается в приписывании четырехмерному пространству двух координат времени (глава четвёртая «Tertium Organum») — он определяет время четырехмерного пространства как объединение идей «некоторого пространства» и «движения по этому пространству». В результате «пятимерное пространство по Успенскому» образуется в его работе перпендикуляром к плоскости времени — то есть, речь уже идет о пространстве шестимерном, в котором время является неким, условно говоря, объемом. Подмены этой Успенский так и не замечает, и оперирует именно неверными определениями. Подмена обусловлена тем, повторимся, что рассматривая пространства вышележащие по отношению к трехмерному, Успенский продолжает приписывать сознанию характеристику точечности — без учета качественно иного характера этих пространств.

 

Шестимерное сознание уже не в потенциале, а как свершившийся факт обладает началами космического сознания (точнее — обладает космическим сознанием, но данная стадия не является финальной!), и по сути — именно оно является следующей, очередной ступенью трансформационного развития. Человек живет в Духе, отмечающем все его бытие, и едва ли может быть необходимым добавлять к этому описанию что-либо еще.

 

«Если древнее знание сохранилось, если вообще существует знание, отличающееся от нашей науки и философии или даже превосходящее ее, почему же тогда оно так тщательно скрыто, почему не сделано общим достоянием? Почему люди, обладающие этим знанием, не желают, чтобы оно перешло в общий поток жизни ради лучшей, более успешной борьбы против обмана, зла и невежества?» («В поисках чудесного», глава вторая. Перевод Н.В.фон Бока)

Гурджиев дал свой ответ на вопрос Успенского, целью же данной книги, в том числе, было наглядно показать, что до того момента пока человек не начал становиться человеком, пока он остается на уровне развития растений, животных и существ с трехмерным сознанием — ни о каком Знании не может быть даже и речи. Как бы жестоко это не прозвучало, но такова реальность.

 

 

Подводя итоги в вопросе об измерениях, можно сделать следующий вывод о их расположении.

Пространственные координаты:

X — координата протяженность в длину;

Y — в ширину;

Z — в высоту.

Временные координаты:

первая — «длина», протяженность изменения, из прошлого в будущее;

вторая — «ширина», синхронность событий, разнесенных пространственно;

третья — «вертикальность», события, происходящие в вышерасположенных пространствах.

 

* * *

            Заключая, необходимо отметить, что весь предложенный вниманию читателя материал является лишь одним из вариантов описания начальных ступеней трансформации. На момент окончания работы над книгой я натолкнулся на любопытный фрагмент в книге Константина Сереброва «Мистический андеграунд», который и хочу привести в том виде, как он дается автором, без каких-либо иных пояснений:

«Итак, продолжаю тему Перехода от Двойки — состояние Человека-Профана, где все, что было сегодня плюсом, завтра превращается в минус, и наоборот, то есть состояние психической неопределенности, безответственности, неустойчивости, прокручивания одних и тех же тупиковых шаблонов — к Тройке, то есть само-посвящению, ибо Треугольник — это грань Герметической Пирамиды. Человек, достигший этого Уровня, постоянно, во всех плохих (-) или хороших (+) Ситуациях идет к Возвышенной цели Нейтрализации этих двух Полюсов Человеческого Бытия. Любые противоречия, Хаос, Маразм, Свинец он превращает в Гармонию, Строгость, Порядок, Золото; он устойчив в круговороте событий, или в трясине вялотекущей апатии, приближаясь, таким образом, к Четверке, к Квадрату, к Кресту. Здесь изображены четыре стихии: Земля, Вода, Воздух, Огонь, в каждой из которых необходимо достичь Тернера изысканного равновесия.»

 

 

-----------------------------------------

 

Необязательное дополнение. Список литературы.

 

                Некоторые из идей, использованных в работе «Измерения сознания», возможно, могут нуждаться в пояснении. Нижеследующий краткий перечень литературы призван помочь в этом.

 

1. Успенский П.Д. "Tertium organum : Ключ к загадкам мира". М. Фаир. 2008гг.

2. Успенский П.Д. "В поисках чудесного". пер с англ. Фон Бока М. Фаир 2007г.
3. Ровнер А.Б. "Гурджиев и Успенский". М. София. 2002г.
                Первоисточник, а также прекрасное введение и своего рода портрет учения Гурджиева-Успенского.

 

4. Гендель Макс. "Космогоническая концепция розенкрейцеров". Спб АО Комплект 1994г.

                Подробное рассмотрение так называемой эзотерической структуры мироздания, в частности — соотношения индивидуального и коллективного Духа, вопросы эволюции.

 

5. Шмаков В. "Великие арканы Таро. Абсолютные начало синтетической философии" М.: Эксмо пресс 2003г.

                Принципы, выраженные посредством Арканов Таро лежат в основе любой Традиции, любой ситуации подразумевающей развитие. Тема Арканов довольно глубока, и требует отдельного рассмотрения, но ценность работы Владимира Шмакова также и в том, что многие высказанные им положения имеют чисто бытийное приложение, что превращает, казалось бы, сухой теоретический материал в живое повествование.

 

6. Серебров К. "Мистический Андеграунд. Герметическая Традиция". М. Амрита-Русь 2002г.
                Книга составлена из полудневниковых записей учеников мастера Джи, проходивших обучение у мэтров московского эзотерического подполья. «Это будет совсем не то обучение, о котором ты думаешь» — слова, которые можно поставить эпиграфом к этой работе. Книгу можно бездумно проглотить, и так и не задуматься, к примеру, что все даваемое в книге Знание является сугубо бытийным, и о так называемой «малой реализации», к примеру, повествуется вот в таком виде:

                ...кем ты хочешь стать? — спросила она так сурово, что мне стало не по себе.

                — Как минимум — просветленным человеком, — отвечал я, сжавшись в комок.

                — А максимум — идиотом, — засмеялась она. — Ладно, так и быть, что-нибудь из тебя сделаю, только больше не повторяй как попугай о Просветлении — ты создан для другого. Для начала ты должен выразить самого себя, ощутить свое «Я»; почувствовать, кто ты есть, для чего тебя Творец создал, понять свою задачу в мире. Выразить себя можно через творчество. Надо учиться свободно творить.

                Пока себя не выразишь, не вывернешь наизнанку, ничего с тобой не произойдет и ты не сможешь через себя пропустить высший опыт. Нужно сначала заслужить высшее, и оно само придет. Нужно научиться отдавать все, что у тебя есть, отдавать всего себя, а не брать постоянно у людей, у Бога. Отдавай, и тебе придет еще больше. Только через самоотдачу ты сможешь достичь того, чего ты хочешь. (с.114)

 

7. Зорин П.Г. "Условия для духовной работы" Спб Невская перспектива 2006г.
                Самые лучшие условия для духовной работы – это те, в которых вы находитесь сейчас, а самый подходящий возраст для этого – тот, в котором вы осознали в себе внутренний "зов".  <...> ...не сетуйте если к началу вашей сознательной духовной работы вы прожили уже большую часть вашей жизни, а если это произошло в молодом возрасте, то не откладывайте свое духовное путешествие на более поздние годы. Вы проснулись для духовной работы и это величайшая Божественная милость. Осознав это, вы не должны больше ни о чем беспокоиться, потому что ваш единственный учитель, который всегда с вами, будет вашим проводником на пути, ведущем в вечность.

                Сборник лекций Мастера интегральной йоги о практических сторонах внутреннего Пути, Пути трансформации. Замечательна также издаваемая им серия «Практика на духовном Пути», но за пределами Санкт-Петербурга эти книги можно достать только на заказ.

 

8. Генон Р. Кризис современного мира. М. Эксмо 2008г.

9. Калинаускас И.Н. Духовное сообщество. Традиции, пути, убежища. Киев 1992г.

Книги, которые грамотно и верно расставляют по своим местам понятия, связанные с духовным Путем. Генон хорошо показывает каким образом мир оказался в своем нынешнем состоянии, каково положение Знаний в наше время, указывает на те корни, от которых должны бы произрастать человек и цивилизация. Работа Калинаускаса дает четкое разграничение что есть Путь, и что им не может являться, выделены группы Путей, в отдельную из которых вынесены Пути трансформации. Обе книги своим содержанием ни в коей мере не способствуют зарабатываю денег на ниве «эзотерики», поэтому они почти никогда не цитируются в массовых «эзотерических» изданиях и множестве «школ», и не слишком широко известны.