Проспект Международной Конференции
5 - 7 октября 2012г.
Пятнадцатая глава Tertium Organum посвящена беседе о любви. Мы уже знакомы с размышлениями о любви Фрейда, Шопенгауэра, но что за сухие ответы они предлагают душе влюбленного! Эдвард Карпентер подходит гораздо ближе к этому предмету, но Успенский проникает в самую сердцевину этого явления.
Все мы знаем в глубине наших сердец, что любовь является мистическим опытом, как бы мы ни недооценивали и ни низводили его на низшую ступень и стремились использовать его для своих собственных целей. Это происходит по причине нашей самовлюбленности, осмотрительности и трусости, которые гниют и тлеют, вместо того чтобы вспыхнуть очистительным пламенем.
В силу своего материализма современный мир пытался обесценить любовь, рассматривая ее как физиологическую функцию человеческого организма, или в лучшем случае как психологический феномен: люди пытаются использовать любовь как инструмент или средство для устройства своей жизни, или они нуждаются в любви, которая разрешит вопросы их души. Успенский говорит:
«Но в обоих случаях любовь обременена замыслами и проблемами, которые к ней вовсе не имеют никакого отношения. В действительности любовь – это космический феномен, в котором люди являются лишь случайностью: космический феномен, который не имеет ничего общего ни с жизнью, ни с душами людей – это не более чем солнце, которое светит для того, чтобы при его свете люди могли заниматься своими маленькими делами, и они могут использовать его в своих собственных целях. Если бы люди понимали это хотя бы частью своего сознания, мог бы открыться новый мир, и наблюдать за жизнью со всех наших обычных точек зрения стало бы очень странным. Ибо тогда они бы поняли, что любовь – это нечто другое и совершенно иного порядка, отличающегося от незначительного феномена земной жизни.
Возможно, это мир странных духов, которые время от времени поселяются в людях, подчиняя их себе, делая их инструментами для достижения их загадочных целей. Может быть, это некое особое пространство внутреннего мира, в которое иногда входят люди и где они живут согласно законам того мира, пока их тела остаются на Земле, связанные законами Земли. Возможно, это алхимическая работа какого-то Великого Мастера, в которой души и тела людей играют роль элементов, из которых образуется философский камень, или эликсир жизни, или некая таинственная магнетическая сила, необходимая кому-то для необъяснимой цели».
Отрицание важности и глубокого смысла любви исходит из нашего материалистического склада мышления, и этот материалистический взгляд на любовь не может быть истинным. Он не может быть истинным, поскольку он рассматривает любовь слишком узко, видит, так сказать, только в плоском разрезе феномен четырехмерного качества. Любовь – это в точности как материальное явление, как картина художника или симфония музыканта. Проанализировать и оценить любовь материалистически – это определенно то же самое, что попытаться определить ценность картины по ее весу, или симфонию – по громкости произведенного звука. Но что же, спрашивает Успенский, подразумевается под духовным пониманием любви?
«Это означает понимание того факта, что любовь служит не жизни, а более высокой идее. Если человек находится в правильной связи с ней, то любовь настраивает человека на звучание «чудесного», срывает завесы, открывает закрытые двери. Любовь по отношению к нашей жизни есть божество, иногда внушающее нам страх, иногда благосклонное к нам, но никогда не зависимое от нас или согласное служить нашим целям. Невозможно подчинить любовь ничему, и она нещадно мстит тем немногим смертным, кто подчиняет себе Бога и заставляет его служить себе. Она создает путаницу в их расчетах и заставляет делать вещи, противоречащие сами себе, вынуждая их служить ей, делать то, чего она хочет».
Обычно главным применением, смыслом и целью любви считается рождение детей, продолжение рода. Успенский рассматривает это как вспомогательную функцию любви. Он спрашивает:
«Если потомство – это цель и конец любви, зачем нужна все эта огромная трата энергии?
Мы знаем, что ничто не может исчезнуть. Если энергия существует, то она должна во что-то преобразоваться. Если лишь незначительный процент идет на создание будущего через продолжение рода, то оставшаяся часть должна идти также на создание будущего, но другим путем... Мы говорим, что лишь ничтожная часть энергии любви переходит в потомство, огромная часть расходуется отцами и матерями, так сказать, на их личные эмоции. Но это также является необходимым. Только благодаря этим, на первый взгляд, побочным результатам любви, только благодаря этой буре эмоций, чувств, желаний, мыслей, мечтаний, внутреннего созидания, только благодаря красоте, которую она создает, любовь может выполнять свое прямое назначение.
Кроме того, и это, возможно, имеет наибольшее значение: чрезмерная энергия совсем не тратится, а переходит в другие формы энергии, которые возможно обнаружить. Вообще говоря, смысл косвенных результатов может часто быть более важным, чем смысл прямых. И поскольку мы способны проследить, как энергия любви превращается в инстинкты, идеи и творческие силы в разных плоскостях жизни, в символы искусства, пения, музыки, поэзии, то таким образом мы можем легко представить себе, как та же энергия может трансформироваться в более высокий порядок интуиции, в более высокое сознание, которое откроет нам удивительный и таинственный мир».
Отношения, в которых два пола состоят по отношению друг к другу с физической стороны, в полной мере понятны каждому, потому что наши взоры направлены только на материальное, но их метафизические отношения едва ли вообще понимаются. Согласно Успенскому, так же как мужчина оплодотворяет женщину в физическом отношении, так и она в психологическом отношении оплодотворяет его творческий дар, давая толчок иному порядку созидания в нем.
«Все совершенное, интуитивное творчество человека является результатом энергии, вытекающей из любви, либо скрытой, либо явной. Вся творческая деятельность является необходимым сознательным или бессознательным взаимодействием между двумя полами. Без такого обмена эмоциями созидание невозможно. Совершенно неважно для вдохновения творчества, должна ли женщина знать, что она дает мужчине. С другой стороны, она может не иметь ни малейшего понимания относительно тех идей, которые она пробуждает, потому что она воздействует просто фактом своего присутствия, своей красотой, бесконечной, иллюзорной женственностью, выраженным или невыраженным желанием. Женщина может даже не видеть, не знать мужчину, пройти мимо и не заметить его, и тем не менее оплодотворить его воображение, фантазию, его творческую энергию.
Бесконечно разнообразны способы такого оплодотворения духа: иногда для этого нужно наслаждение и вся красота и полнота любви; иногда – страдание, проникающее до самых глубин души; а иногда для этого нужно преступление; иногда – героизм, самоотречение, самопожертвование».
***
В последней части главы о любви Успенский связывает это, так сказать, с его общей философией, которая основана на определенных математических понятиях: сверхмерности, трансфинитных числах и т.д. Его концепция состоит в том, что цель жизни – это знание не только посредством ума, но и посредством чувств, эстетического и религиозного чувства. Благодаря гармоничному развитию и интенсивному культурному росту индивидуального сознания мы приходим к знанию того бóльшего сознания, частью которого является каждый. Он рассматривает нравственность не как свод законов – неважно, какого рода, – заранее установленных правил, а как внутреннюю необходимость для оценки своих действий с точки зрения высшего понимания, внутренней необходимости, для координации своих действий и своей жизни с теми идеями, которых достигла мысль. Подходя к вопросу о любви он говорит:
«Сила для соответствующего согласования любви и мышления может появиться у людей, тогда и только тогда, когда они придут к пониманию того, что любовь не является феноменом этого мира и она не принадлежит им, но это сама бесконечность, к слабому контакту с которой они иногда приходят.
Чтобы ощутить эту бесконечность, нужно понимать нереальность всего материального и фактического и реальность фантазий и мира воображения.
Материальный мир не существует
Любой человек, который способен чувствовать и понимать это, будет чувствовать и понимать это лучше всего и яснее всего в любви, ибо любовь – это наиболее реальное, что является самым фантастическим. Но нужно и чувствовать, и понимать, что все это означает.
В любви самым важным элементом является то, чего нет, что совершенно не существует с точки зрения мирской и материалистической. В этом восприятии мира, которого нет, и в соприкосновении через него с миром чудесного, то есть действительно реального, заключается главный элемент любви в жизни человека.
Цель любви – пробуждение души, но для достижения этой цели пламя любви должно гореть в высшей степени ясно и интенсивно. Это возможно только тогда, когда нет ложных взглядов на объект любви, и только для тех, кто не безнадежно погружен в материальность.
Любовь – Великое Сито. У Природы есть много способов «отсеивания», и любовь является одним из главных [способов]. Те, кто способен чувствовать то, чего нет, идут в одном направлении, а те, кто неискусен в этом, кто знает лишь действительность – в другом. В любви яснее, чем где бы то ни было, проявляются различия между двумя основными типами людей высшего и низшего рода – «зерна» и «плевелы» человечества».
Согласно Успенскому, любовь является огромной силой, которая срывает все маски, а люди, бегущие от любви, сохраняют свои маски. Успенский видит любовь как движущую силу не только для рождения человеческих существ, но в большей степени для рождения идей. Он говорит:
«Если созидание есть свет, идущий от любви, то этот свет исходит от большого огня. В этом непрестанном огне, в котором все человечество и весь мир непрерывно уничтожаются, вырабатываются и утончаются все силы человеческого духа и гения; и, может быть, действительно из того же пламени или с его помощью появится новая сила, которая освободит от цепей материи всех, кто последует туда, куда она ведет».
***
Этот обзор первого издания Tertium Organum П. Д. Успенского Клода Брэгдона взят из Messenger, Vol. VII (10), март 1920 года. С тех пор было опубликовано несколько переработанных изданий Tertium Organum; самое последнее – Альфредом А. Кнопфом в 1981 году.
Материал из журнала International Review (часть II №3, весна 1999 года)
перевод Татьяны Ровнер
