Проспект Международной Конференции
5 - 7 октября 2012г.
Преподобный Хосе М. Тирадо − поэт, писатель и активист Зеленого движения. Он также священник буддийского учения Дзёдо-синсю в Исландии. Его статьи были опубликованы в следующих журналах: CounterPunch, Swans Commentary, Dissident Voice, the Magazine of Green Social Thought: Synthesis/Regeneration and Gurdjieff Internet Guide («Возможные буддийские влияния на Гурджиева» и четыре различные подборки стихов).
Он работал на стройке и в компании Warner Bros в отделе тематических материалов, больничным священником и управляющим, а также преподавал английский язык (в Японии и Исландии), и в настоящее время использует разработанный им метод психологического консультирования, основанный на медитации (MBC), для работы с молодежью, социальными работниками и консультантами в Исландии. Он также планирует поступить в докторантуру в области психологии в следующем году.
Рейо: Я познакомился с Хосе через Интернет около года назад, и мы работали над нашим интервью с помощью Интернета.
Как вы попали в Исландию, маленькую страну с красивыми людьми, потомками викингов?
Хосе: Прежде всего позвольте мне сказать спасибо за приглашение на ваш сайт Gurdjieff International Guide. Для меня большая честь находиться среди такого большого количества людей, работой которых я восхищаюсь, и которые помогли мне гораздо больше, чем они об этом знают. Ваш веб-сайт послужил мне замечательным источником информации в моем изучении Гурджиева и Четвертого пути и подарил мне бесчисленные часы как наслаждения, так и напряжения для глаз!
Что касается вашего вопроса, моя жена из Исландии, и мы приехали сюда несколько лет назад. Мы встретились, когда оба изучали буддизм в институте Наропы (ныне Университет Наропы) в городе Боулдер, штат Колорадо, основанном в последние годы жизни Чогьямом Трунгпа Ринпоче. Она училась в магистратуре, изучая «созерцательный» аспект буддизма, а я – в той же магистратуре в секции «захваченных буддизмом».
Кстати, я впервые прочитал о Наропе, когда мне было 15 лет, и мечтал попасть туда в течение многих лет. Я писал о нем в дневниках, которые я вел (и у меня до сих пор есть некоторые дневники тех дней и более ранние!); в моих мечтах меня всегда тянуло туда, но это не было реализовано вплоть до 35-летнего возраста. Как это часто бывает в жизни, казалось, что должно было пройти правильное время, наряду с правильными обстоятельствами, которые должны сойтись вместе, прежде чем я смог достичь того, что было необходимо.
Рейо: Мы рады вашим добрым отзывам в адрес Gurdjieff International Guide, − это люди, как и вы, активные в своем поиске, которые наполняют сайт содержанием.
Я только что посмотрел еще раз на вашем веб-сайте текст «Путь моего опыта», и на связанной с ним странице нашел картинку из Швейцарии с человеком, глядящим с Земли на Вселенную. Эта картина ассоциируется с астрологией, Макрокосмом / Микрокосмом, Парацельсом (который был швейцарцем) и поиском. Как ваш поиск привел вас к буддизму?
Хосе: Вы знаете, это изображение так важно для меня, поскольку оно объединяет мой собственный поиск понимания и своего рода возвращение к моим «западным» корням. Но это гораздо позже в моей истории...
Я впервые познакомился с буддизмом через моего отца. Он был торговым моряком на протяжении всего моего юного возраста и удивительным рассказчиком, профессиональным, но не выдающимся оперным певцом, мастером-самоучкой и невероятно любопытным человеком с широким кругозором, несмотря на то, что не закончил и восьми классов формального школьного образования. Он служил в ВМС США во время Второй мировой войны и рассказывал нам много историй о своей службе в оккупационных войсках в Японии после войны. Ему довелось увидеть замечательные буддийские изображения, статуи и искусство, и он, казалось, был глубоко затронут ими. После этого он много читал по этому вопросу и смог познакомить меня с некоторыми из самых основных и существенных буддийских принципов. В частности, «жизнь есть страдание», перевод первой благородной истины. Учитывая многое из реального опыта, полученного мной во время взросления, ничто иное не имело для меня столько смысла.
Но вместе с буддизмом он дал мне еще один невероятно ценный урок. Другое, о чем он говорил в связи с Японией, включало один образ, который я никогда не забуду. Он рассказывал, что среди огромных разрушений и ужасающей нищеты были «маленькие девочки, может быть, девятилетние, занимающиеся проституцией с солдатами за плитку шоколада». Рассматривая мое собственное развитие как антивоенного активиста, я полагаю, что отвращение и грусть, которые он переживал, наблюдая за подобными сценами, сообщили мне больше, чем любые разговоры о «славе» войны, о которой, кстати, он совершенно никогда не говорил. Он убивал людей и помогал убивать людей, и все же он ненавидел все, связанное с войной.
Но, возвращаясь к буддизму, вы могли бы сказать, что, выслушав все эти истории, все катализировалось для меня, когда мне было около 13 лет и учитель собрал нас под деревом для изучения буддизма как части курса «Мировые религии». В тот момент я знал, что был буддистом, и, несмотря на пару кратких, мятежных поворотов к другим идеям, я остаюсь им с тех пор.
Рейо: Буддизм во многих его формах является очень «внутренним». Я испытал это, особенно побывав в Швейцарии, где есть много как тибетских, так и дзэн-буддийских центров. Ближайший к нам здесь находится в Амдене – всего лишь в сотне метров от нас (Bellevue, буддийский Ретрит Amden). Мы посетили его один раз, было много людей, никто не обращал внимания на нас, мы получили несколько листовок и выяснили, что лама, отвечающий за этот ретрит, датчанин Оле Нидал, создал более 400 буддийских центров в мире.
Имея за собой буддизм, который так силен сегодня на Западе, пожалуйста, расскажите о причине вашего серьезного изучения Гурджиева и Четвертого пути!
Хосе: Это очень важная для меня история. В 1999 году произошел целый ряд событий, которые полностью изменили мою жизнь. Несколько дядей и двоюродный брат внезапно умерли. Мои отношения с людьми оказались затрудненными из-за низких доходов, интенсивных трудов и некоторых серьезных личных проблем. Годом раньше у меня был небольшой сердечный приступ, мои пациенты (я был в то время капелланом в часовне при больнице) умирали регулярно, и я был эмоционально истощен. Затем в конце года неожиданно умер мой отец, хотя и не совсем неожиданно. Все разговоры, которые я когда-либо вел о важности прояснения отношений с нашими близкими людьми до их смерти, оказались в моем случае только разговорами, было уже слишком поздно, и я не смог навестить его в последние недели его жизни. Мне сказали, он умер, призывая меня приехать, поскольку я обещал. Это была страшная ноша, и я ежедневно живу с этим печальным сожалением...
В то время я знал, что буддизм, к которому я себя относил, − тибетский буддизм, или Ваджраяна, − не работает для меня. Может быть, я был слаб, может быть, я не был готов. Но также вероятно, что многие годы погружения в буддизм не гарантируют защиту от превратностей жизни, так же как какие-то моменты понимания, которое позволяет интегрировать Жизнь и Смерть в некое единое целое. Нет, мне нужно было нечто большее, или, возможно, другое, и два пути открылись для меня одновременно.
Сначала я обнаружил, что буквально в нескольких кварталах от того места, где я работал, находился Дзёдо Синсю, штаб-квартира буддийского храма Америки. Я знал об Амида Будда и даже учился у одного из великих авторов / ученых Син буддизма Таитецу Унно почти двадцатью годами ранее, но я рассматривал этот путь как «легкий», отвергая его, как не пригодный для такого «посвященного», как я! Как только я вступил на этот путь и снова начал переписку с профессором Унно, я начал читать глубоко, и, заметьте, не просто читать, но что называется «глубоко слушать», тогда я знал, что что-то во мне было, так сказать, пробуждено...
Во-вторых, в этот период глубокой печали и растерянности (то, что для себя я называю своим собственным пониманием «ужаса ситуации») я также лихорадочно искал в Интернете что-то, что не было буддистским. Да, я все еще изучал буддийский путь, полностью отличный от всего, что я изучал, но в то же время я был неудовлетворен всем этим. Мне нужно было что-то, что было обращено к «практике», и в то же время делало это на моем языке, в моем культурном контексте, и в понятиях, которые (поскольку я был буддистом всю мою жизнь, я чувствовал, что оторван от мудрости Запада) будут резонировать для меня, как они есть, без изучения санскрита, японского, китайского или тибетского языков, которые я изучал до определенного уровня. Так, я наткнулся на описание «Скрытой мудрости» Ричарда Смоли и Джея Кинни и жадно проглотил книгу. Там были описания западных путей, о которых я слышал, но в действительности никогда не рассматривал как «подходящие» для меня, но они глубоко затронули меня.
Когда я прочитал главу о Гурджиеве, я вспомнил, что это было одно из имен, которые упоминал мой отец, хотя, к моему сожалению, я не могу вспомнить, в каком контексте. Я только помнил, что он был под большим впечатлением от Гурджиева и интересовался, читал ли я что-нибудь из его работ. Я не читал. Во всяком случае, некоторые дальнейшие поиски открыли мне, я бы сказал провиденциально, что профессор Джекоб Нидлмен, давний студент Четвертого пути, жил, фактически, по соседству со мной, в Окленде, штате Калифорния! Это было слишком удивительным и слишком сверхъестественным, чтобы упустить такую возможность, поэтому я написал ему по электронной почте, и мы договорились встретиться.
Рейо: Расскажите мне о встрече!
Хосе: Так вот, весь эпизод был наполнен для меня смыслом, влекущим важные последствия. После того, как он написал мне по электронной почте простые указания, как добраться до его дома, я умудрился ошибиться, и в конечном итоге, прошел, возможно, в два раза больше, чем необходимо, вверх и вниз по извилистым линиям холмов, в ужасно жаркий оклендский полдень, и я пришел в его дом в изнуренном состоянии, тяжело дыша. Наш разговор длился менее двух часов, но внимание к моим вопросам и его честный анализ были так важны для прояснения моего туманного понимания. Я помню, в частности, один свой вопрос, что, несмотря на более чем 20-летнее пребывание в буддизме и те моменты полной ясности и цельности, почему, если это было так, я не стремился в течение всей своей жизни сохранять подобные состояния? Он ответил: «Это правильный вопрос и начало реальной Работы». Было много моментов, подобных этому, а его доброта и щедрость были подобны чаше прохладной воды для духовно иссушенного человека. Однако, это была горькая радость, потому что я должен был вскоре покинуть Штаты, и я сказал ему, что я пожалел, что не познакомился с учением Гурджиева ранее, и что у меня не было больше времени, чтобы изучить то, что я только что узнал и что по иронии судьбы находилось столь близко от места, где я жил. «Может быть, вы были еще не готовы», − сказал он, и это была правда. Наконец, по пути домой, наполненный радостью и уверенностью, в нижней части холма я заметил надпись на тропинке передо мной. Она гласила: «Надежда есть всегда», и я рассмеялся, потому что для меня были возможны два смысла. С одной стороны, в обычном смысле, у меня была надежда на новое начало, новый подход к моей жизни, который предлагало учение Гурджиева. С другой стороны, надежда также могла означать отсрочку реальной работы на более поздний срок, когда я встречу правильного учителя или вступлю в правильную группу, не заботясь о настоящем моменте, каждом «сейчас» моей жизни. Так что все, что касается этой встречи, я вспоминаю с большой теплотой.
Рейо: Более полугода назад мы обменялись информацией о том, как найти гурджиевскую работу и войти с ней в контакт, что для вас бы означало переезд из Исландии. У вас были какие-то контакты с различными центрами. С чем вы столкнулись?
Хосе: Произошло несколько вещей, ни одна из которых не привела к удовлетворительным результатам для меня. Во-первых, переезд из страны был бы огромной переменой в нашем образе жизни и, учитывая высокий уровень безопасности для детей (у меня трое), который обеспечивает государство, и большое количество родственников, с которыми мы общаемся, я не уверен, что мы могли бы позволить себе такое прямо сейчас. Во-вторых, некоторые из контактов, которые я осуществил, были сомнительными или несколько затруднительными.
Здесь я хотел бы сразу сказать, что все, что я понимаю относительно Гурджиева, указывает, что он был замечательным человеком, но тем не менее человеком. У меня мало терпения, как со студентами Четвертого пути, так и с буддистами, для льстивого проявления лояльности (будь то гуру, линии передачи или учителя) или для упорных претензий на обладание «сознанием». И я считаю, что Гурджиев подобным же образом сокрушался бы относительно многого из того, что делается в его честь. Мы забывали о том, что он был греко-армянского происхождения, то есть человеком, который любил еду и выпивку, любил интересные истории и земную мудрость своей родины. Он был человеком, у которого бы я учился, не пластиковый, чопорный «западный гуру», о которых пишут и говорят слишком часто.
Рейо: Вы затрагиваете очень интересную тему. Многие из духовных лидеров высокого уровня обладают серьезными недостатками характера. Это, кажется, связано с тем, что «когда есть много хорошего, есть и много плохого». Люди, когда у них «много хорошего», не интересны! И не только это: без напряжения невыносимых ситуаций никто из нас не может развиваться и расти.
Насколько я вижу, Гурджиев пил слишком много, также любил женщин и, как рассказывает Пол Бикман Тейлор, у него было много детей, он вел очень активную половую жизнь. Однако эти морально сомнительные вопросы не умаляют его значения как учителя, а скорее говорят нам, что у него было достаточно проблем, чтобы извлекать из них пользу. Я слышал, что Чогьям Трунгпа умер от СПИДа, верно ли это?
Хосе: Ну, на самом деле я думаю, что вы путаете его с его «дхарма-наследником» Озелом Тендзином, который умер от СПИДа после того, как публично (и в шутку) отрицал СПИД, и который, как сообщалось, без предохранения имел сексуальные связи с мужчинами и женщинами – членами своей «общины», даже когда он знал о своем состоянии. Смерть Трунгпы остается «официальной» тайной, но тяжелая форма алкоголизма кажется наиболее разумной предполагаемой причиной. Вся эта толпа не только потеряла харизматического лидера после его смерти, но они также открыли прибыльный бизнес, публикуя каждую яркую деталь, хорошую или плохую, которые ему приписывали или о чем он едва ли говорил. Я думаю, что это довольно грустно. Когда я прибыл туда десять лет назад, скандалы и несчастья, казалось, как-то рассеялись, но культовый стиль многих членов сангхи оттолкнул меня. Хотя, в конце концов, я связался с другим молодым и харизматичным учителем Дзогченом Понлоп Ринпоче, и то время, которое я провел с ним, я до сих пор высоко ценю, но тенденции к рабской преданности, некритическому мышлению и культурному собственничеству (более подобающему «Ориентализму» Эдварда Саида, чем любому искреннему стремлению к «просветлению»), кажется, преследуют также и его.
Посмотрите, вы совершенно правы насчет глиняных ног столь многих наших «героев». Кен Уилбер, работой которого я наслаждаюсь, однажды использовал фразу, которая объемно описывает похожие явления, написав о «просветленных задницах». Они могут быть описаны как люди, которые достигли надежного духовного состояния, но которые не развили в себе другие, более «земные» направления работы, такие как внутренний порядок личности, социальная зрелость, и т. д.
Если они мудры, они сами поймут эти «привычные паттерны» в том виде, в каком Ваджраяна отсылает к ним, и используют эти знания, чтобы подняться еще выше на те уровни, где они «опытны». Я считаю, что Трунгпа Ринпоче на самом деле четко осознавал свои недостатки и откровенно признавался в них, что по моему мнению поднимает его еще выше. Гурджиев тоже, как я считаю, понимал это очень хорошо. Даже Далай-лама сказал однажды в ответ на вопрос о том, бывают ли у него все еще «плохие мысли», что после многих лет работы они только «ушли в достаточной мере»! Представьте это! Какая надежда существует тогда для нас?!
Рейо: Да, исключая работу по принципу: поскольку у нас так много недостатков, все просто отлично!
Один православный старец говорил, что недостатки характера сохраняются даже у святых людей – чтобы дать им возможность практиковать смирение.
Росс Фуллер в своей книге «Братья по общей жизни» (Brethren of the Common Life) рассказывает историю монаха, который обладал красивым голосом и часто читал в церкви. Чтобы унизить себя, он часто «пукал умышленно», на него кричали прилюдно и выгоняли из церкви.
Хосе: Мой собственный проверенный личный опыт привел меня к выводу, что все религии, все пути превращаются, в конце концов, в бизнес, и теперь более, чем когда-либо, предостерегают покупателя! Ни один путь, даже буддизм, от этого не свободен. Дзен продает «серьезную медитацию», Ваджраяна – «безумную мудрость» или «электрифицированную тантру», а лавочка Син предлагает «лучше-чем-ты» и так далее. Это не означает, что больше нет искренних «искателей», тех, кто прошли долгий путь в своей жизни и пришли к некоему большому перекрестку, как это сделали я и, возможно, вы, и действительно искренне стремятся к духовному усовершенствованию, глубокому озарению сердца. И это не значит, что путь не содержит жемчужины мудрости и духовного руководства, из которых мы можем извлечь пользу. Это значит только лишь, что мы больше не ходим (если мы раньше действительно делали это) среди гигантов, и все, что мы имеем – это только нас самих, наш опыт и наши недостатки.
Они могут быть невероятно мощными инструментами, если мы честно и благоразумно используем их. (Довольно интересно, как я думаю, что Гурджиев в полной мере осознавал это и настойчиво пытался противостоять любой такой тенденции, одновременно парадоксальным образом используя доверчивость некоторых людей, чтобы показать их лицемерие. Он был, несомненно, интересным человеком, полным таких противоречий, и все же он, безусловно, обладал чем-то, как я думаю, в чем мы отчаянно нуждаемся сегодня.)
Однако, как говорил Рамакришна: «Кто плачет о Боге» в эти дни? Даже наши духовные центры и книги, лекции и веб-сайты заполнены самыми примитивными материалистическими идеями; мы остаемся наркоманами потребления, роботами, чьи духовные стремления даже сейчас механизированы и полны иллюзий о возможности быстрых решений. Это такая глупость! Кто плачет о Боге, на самом деле! Большинство людей хотят новую машину, новый сотовый телефон или новый адрес гораздо больше, чем трансформационный, пробуждающий опыт, который, возможно, уменьшит их эгоизм и побудит их быть отзывчивыми и чуткими к земле или к нуждам своих соседей. Сейчас, конечно, трудные времена...
Таким образом, вместо того, чтобы оказываться людьми, чья человечность более тонко развита и чье сознание «пробудилось» и стало более совершенным, действительно сострадательными людьми, я думаю, мы находимся в ситуации, прекрасно описанной в Дзедо Синсю или буддийской традиции Син, людей, живущих в эпоху Вырождающейся Дхармы, когда учениям не так охотно следуют и хвалиться так называемыми «образцами для подражания» наших традиций нам также не приходится. Поверьте мне, я учился у некоторых из лучших представителей в обеих традициях – Дзэн и Ваджраяна – с 1970-х, поэтому я полагаю, что обладаю здесь некоторым опытом. Таким образом, я по меньшей мере был разочарован некоторыми контактами, которые я приобрел.
Но я должен признать, что были также и замечательные встречи и контакты, и они тоже заслуживают упоминания. Мои текущие беседы с вами, например, помогли мне обнаружить (и сохранить) «человеческое лицо» в Четвертом пути, которое, хотя я здесь без группы, прочно связывает меня с основной истиной, содержащейся в нем. Кроме того, состоялся мой первый контакт с профессором Нидлменом, и что первая двухчасовая встреча, единственная, которая только у нас и была (и это − три года тому назад), остается одним из самых значительных моментов в моей жизни. Он, возможно, уже забыл тот день и меня, но я никогда не забуду тот разговор и наставления, данные им. Но самое главное, там была связь, и я сразу понял, что что-то в Четвертом пути представляло (отражало) мое собственное стремление чувствовать связь с моим собственным западным происхождением. И было несколько других людей с некоторыми претензиями или иллюзиями относительно трудностей на пути, но с честными стремлениями, чье присутствие в моей жизни и случайные контакты с которыми меня вдохновляют.
Рейо: Что же теперь? Вы намерены продолжать интересоваться Четвертым путем?
Хосе: Несомненно. Я уже закончил первое, «обязательное» чтение основных работ Гурджиева (и многое из биографической литературы, написанной другими авторами) и приступлю ко второму чтению в январе. Я также намерен приехать к вам в Швейцарию летом следующего года, чтобы почувствовать себя в одной общине с вами, выполняющей Работу. И я буду продолжать искать тех, кто действительно хочет Работать, кто не ищет быстрых выводов и не стремится посетить только одну хорошую лекцию и выпить после этого кофе. Также я понимаю, как все, включая тело, должно быть серьезно вовлечено в Работу, поэтому я надеюсь посетить один из семинаров Движений в Европе в «надежде» (опять это слово!) найти кого-то, чтобы пригласить его сюда, в Исландию. Но все это в будущем, а сейчас я стараюсь быть открытым мириадам возможностей проживать более осознанную жизнь, не убегая от моих ежедневных трудностей, но используя их в качестве пищи для пробуждения. Чарльз Тарт однажды сказал: «Если бы я был достаточно мудр, чтобы образовать новую религию, я бы объединил буддизм и гурджиевскую работу, потому что нам нужно и то, и другое. Недостаточно чувствовать полноту ума и ясность на своей подушке (для медитаций), которую вы приобрели, чтобы использовать часть этой полноты ума в повседневной жизни. Вот где мы ломаемся». Я думаю, он прав относительно цели.
Рейо: Верно – если мы находимся ниже, чем уровень Домовладельца, то мы не можем войти в гурджиевскую работу! Большое спасибо, Хосе! Я «надеюсь» и с нетерпением жду встречи с вами! Мы также можем поднять тему поэзии и другие вещи, которые мы пропустили в этот раз.
Хосе: Да, когда-нибудь мы ДОЖНЫ будем побеседовать об этом, о поэзии и Жизни за вином и хлебом!
перевод Т. Ровнер
