Проспект Международной Конференции
5 - 7 октября 2012г.
Джекоб Нидлмен извлекает решения наших сегодняшних задач из духовной мудрости отцов-основателей.*
Интервью Терренса Макнэлли
Идея о том, что отцы-основатели были людьми религиозными и видели нацию иудео-христианской, повторяется довольно часто, чтобы казаться истинной. Тем не менее, я представлял себе всех их деистами, мудрецами, которые, как и я, выбрали бы ответ в дежурном вопроснике: «духовные, а не религиозные».
Однако, из книги Джекоба Нидлмена «Американская душа: открытие мудрости основателей» (Jeremy P. Tarcher, 2003) я узнал, что основатели считали религию необходимой, чтобы обеспечить нравственную структуру свободного общества: руководить людьми в их попытках осуществлять демократию, как-то вдруг освободившуюся от господства церкви или короны. Однако Нидлмен также разъясняет, что, обладая опытом Старого Света, где религиозная нетерпимость была еще свежа, они ставили высшей целью свободу совести.
Декларация независимости утверждает, что наш народ имеет право на отделение от Англии и «обретение отдельной и равной позиции между силами Земли» через «законы природы и Бога природы». Далее Томас Джефферсон написал одно из величайших высказываний человечества, начинающееся со слов: «Мы считаем эти истины самоочевидными, что все люди созданы равными, что создатель наделил их определенными неотчуждаемыми правами, к числу которых относятся жизнь, свобода и стремление к счастью...»
То, чем должны были стать Соединенные Штаты, возникло из стремления защищать наше право добиваться счастья. Нидлмен также разъясняет, что эти блестящие общественные деятели просвещения, большинство из них тридцатилетние, и многие из них масоны, обладали как политическими, так и мистическими взглядами на новое общество. Они принимали Создателя всерьез. И когда они приравнивали счастье к жизни и свободе, они не относились к счастью легковесно. Они не имели в виду под счастьем забавы или возведение величайшей империи.
Они создали эту страну, – отделив ее не только от Англии, но и от Европы, и от всего предшествующего, − так что общество не могло осуществить обещания относительно реформации: просвещение, демократию и «невидимую руку» свободной коммерции. Если духовность ‒ это переживание священного в обыденном, то основатели рисовали образ нашего современника, имея и средства и свободу пережить священное. Это американская мечта.
Джекоб Нидлмен, доктор, профессор философии в государственном Университете Сан-Франциско, автор многих книг, в том числе «Утерянное христианство: путешествие к новому открытию» (Jeremy P. Tarcher, 2003), «Деньги и смысл жизни» (Doubleday, 1994)
и самой последней «Американская душа». Он обладает глубоким проникновением в странные политические танцы, включающие в себя религиозное право, администрацию Буша и наши глубочайшие духовные корни.
WLT: Опросы неизменно свидетельствуют, что Соединенные Штаты более религиозны, чем большинство других высокоразвитых народов. Верите ли вы, что эти полученные данные точны, и, если да, то как вы их понимаете?
Доктор Джекоб Нидлмен: Европейские страны гораздо менее явно религиозны, чем Америка, это достоверно. Но существуют различные виды и уровни религиозности. Средний американец больше тяготеет к религиозному измерению в общепринятом смысле.
Хотя наши отцы-основатели были религиозными в определенном смысле этого слова, кто-то из них, подобно Джефферсону, был весьма критичен к церкви. Он и многие другие чувствовали, что догматическая религия была страшной тиранией ума и причиной огромных страданий и насилия в жизни человека.
Вашингтон, Франклин, Джефферсон и другие вплоть до Линкольна были религиозно настроены в смысле ощущения какой-то высшей власти во вселенной и в делах человеческой жизни. Это то, что мы можем утверждать. Мы оставляем в стороне сектантскую религию, институциональную или церковную религию во многих ее признанных формах.
Почему же американцы более «церковно религиозны», чем люди в других странах?
Для многих людей, даже в крупных городах, социальная структура общины сосредотачивается вокруг церкви. Мы чуть менее интеллектуально пресыщены или разочарованы властью религии, чем многие другие народы.
Можно думать, что Европа настолько обожжена идеологией и религиозностью, что она развила, с одной стороны, своего рода цинизм, а с другой стороны, искушенное понимание того, что религия приносит столько же вреда, сколько добра в делах человеческой жизни. Улицы Европы запятнаны кровью всякого рода религиозных и идеологических конфликтов. Люди приехали в Америку, чтобы избежать этого.
Всё напряжение афро-американской культуры, коренящееся в рабстве, также связано с мощной религиозностью. Духовность афро-американцев ‒ это сила, которой мы все затронуты, будь мы черные или белые. То же самое с индейцами в отношении окружающей среды и идеалов, касающихся того, что такое подлинный человек.
Как вы думаете, что имели в виду отцы-основатели, когда они говорили о вере и религии? Эти люди довольно серьезно размышляли. Они изучали философию и классические тексты. Если вы прочтёте «Записки федералиста» или что-то подобное, вы увидите, что эти ребята могли бы переплюнуть каждого из нас.
Их идея религии касалась высшего принципа, доступного мышлению и разуму, высокоразвитого чувства, которое вы могли бы назвать верой, но это было чем угодно, но не слепой верой. Они могли бы называть этот высший принцип «богом», но они не хотели отождествлять это с тем, чему обязательно учила церковь.
Мы должны найти способ создать то, что они считали значимым для нас, не насилуя их идеи, но также не думая, что просто читая их слова, мы точно знаем, что они имели в виду. Когда они основали эту страну, они защищали права людей жить согласно их совести. Это был бы неизбежно духовный элемент, не обязательно религиозный, но духовный.
Кажется, что нынешняя администрация, − безусловно, самого Буша, Джона Эшкрофта и других, − наиболее открыто управляема религией высших руководителей, чем какая-либо иная, какую я могу вспомнить. Они агрессивно претендуют на представление истинного призвания Америки и отцов-основателей, а вы говорите, что это не обязательно так.
Я не думаю, что это так, но я также думаю, что каждый политик, которого мы можем припомнить, пытался опираться на отцов-основателей.
Они открыто заявляют, что намерением отцов-основателей было сделать Соединенные Штаты христианской или иудео-христианской нацией, и они преклоняются перед христианским морализированием в процессе разработки политики в таких областях, как аборты, исследования стволовых клеток и гомосексуализм.
Это то, что они говорили, но отцы-основатели очень тонко понимали иудео-христианскую нацию. Это не означает принятия Библии в буквальном смысле. Это не означает создания правил дорожного движения на основе Книги пророка Исайи.
Администрация затрагивает нерв частично, потому что многие американцы боятся, что без ощущения священной морали мы станем такими релятивистами, что многие будут делать все, что захотят. Кризис этики в нашей стране - это поиск в нашей культуре этического якоря. Сейчас не очень хорошее время, чтобы выбросить Бога из клятвы верности.
В «Американской душе» вы указываете, что Вашингтон и Линкольн жертвовали личными амбициями, но наша культура, как представляется, ставит индивидуальное над групповым. Как увязать эти понятия? Был ли это просто урок, запечатленный в наших героях, который мы упускаем, или это сложнее, чем кажется?
Смыслом демократии является уважение к другим и служение обществу. Я служу обществу наилучшим образом, будучи истинно собой. Будучи истинно собой, я служу моей совести, и тем самым становлюсь добродетельным.
Существует ужасное непонимание того, что означает быть индивидуальностью. Быть подлинно собой не означает, что я еду в торговый комплекс и покупаю то, что хочу. Индивидуум - это не просто потребитель или искатель удовольствий. Индивидуум - это тот, кто соприкасается с источником индивидуальности, который является духовной энергией или идентичностью. Индивидуальность сплавляется с демократией. Я вас уважаю. Я даю вам право говорить и думать, и я нуждаюсь в вас. Мы нуждаемся друг в друге, чтобы вместе думать и говорить, чтобы прийти к истинному Разуму, но это постоянно теряется.
Некоторые, не обладая пониманием этой истории, могут думать об индивидууме как просто о «я» − мои права, мои желания. Но в то время, когда отцы-основатели писали, исходя из идей Просвещения, не было ли само определение индивидуума действительно новым феноменом? Для основателей индивидуум был почти заново созданным существом, свободным от церкви или короля.
Вы совершенно правы. Американец был новым типом человеческого существа.
Таким образом, этот индивидуум чувствовал огромную ответственность. Демократия была основана на индивидуумах, смотрящих друг на друга – на вас, вас, и вас − и утверждающих, что мы зависим друг от друга, а не от царя или церкви.
Это вполне верно, и это было, к сожалению, утеряно.
Было бы легко критиковать администрацию Буша и других за их ошибочное толкование отцов-основателей, но я считаю, что кризис демократии, с которым мы сталкиваемся, более сложен. Если оглянуться назад и включить всю культуру в наше вопрошание, где же оказываются прогрессивные люди во всем этом? Возможно ли, что подлинная американская мечта находится под угрозой, потому что демократия, как это представлялось отцам-основателям, не может справиться или пережить некоторые нынешние условия? Могли ли они предвидеть страшное политическое господство двух монстров − денег и телевидения, которые так глубоко меняют игру? Вы говорите, что политика определяет не только экономическое и финансовое лицо Америки, но и моральное и философское. Томас Джефферсон написал одно из величайших высказываний человечества, начиная: «Мы считаем эти истины самоочевидными, что все люди созданы равными, что создатель наделил их определенными неотчуждаемыми правами, к числу которых относятся жизнь, свобода и стремление к счастью...». Это как если бы в циничном и закулисном сговоре корпоративные борцы за свободу и представители крупных денежных интересов правых сказали: «Мы в действительности не заботимся о моральном и социальном облике Америке. Мы позволим диктовать этот образ религиозному меньшинству, которое совершенно не понимает всей сложности нашей нынешней ситуации в обмен на то, что они дают нам главную силу, когда речь заходит о победе на выборах». Есть ли какие-то мысли по этому поводу?
О Господи... Я думаю, это может быть в какой-то мере верным, может быть, полусознательно. Я не люблю строить догадки по поводу корпоративных мотиваций, не зная об этом изнутри. Я не вижу корпоративных лидеров, закручивающих усы и говорящих: «Давайте посмотрим, как мы можем использовать религиозные права, чтобы попользоваться людьми». Но они подыгрывают друг другу разными способами. Те и другие против уравнивания людей, против социалистического влияния и морального релятивизма.
В своих корпоративных интересах они позволяют использовать культурные и нравственные взгляды, которые они сами не разделяют...?
Это довольно сложный вопрос. Большинство людей − даже мошенники − пытаются время от времени быть добрыми. Я бы сказал, существует разрыв между моральной и деловой жизнью. Это, вероятно, имеет свои корни в потерпевшей провал концепции о смысле капитализма в Америке. В своем корне, бизнес - это что-то, что общество позволяет ради блага большего целого, и бизнес иногда забывает, кому он служит.
Вы имеете в виду первоначальное определение и хартию корпорации − служить общему благу?
Да, но это также верно относительно целой идеи бизнеса. Вместо этого у вас есть разрыв, и в каждом индивидууме, и в обществе в целом, деловая жизнь отгорожена от моральной или этической жизни. Вы говорите себе, что вы ведете себя этично, когда на самом деле вы функционируете как расщепленная личность. Этическая личность и личность бизнеса не знают друг друга; они только воображают, что знают.
Вот почему мы видим людей, которые совершают ужасные корпоративные преступления, говоря: «Что − я? Я не сделал ничего дурного...». По крайней мере, в прежние времена мошенники знали, что они мошенники.
Теперь мы должны спросить, воспитываются ли наши дети без какого-либо ощущения доброго и дурного. Я спрашиваю моих студентов об этических дилеммах, с которыми они сталкиваются, и иногда я не могу услышать даже один ответ. Они даже не знают, что это такое. Здесь мы находимся в большой беде.
Что вы видите в качестве некоторого решения?
Я вам скажу, что я вижу, и я надеюсь, что это не слишком нереалистично. Я думаю, что многие американцы не имеют больше никакой идеи относительно того, что значит думать. Я не верю, что наше спасение зависит от доброты или благородства каждого, вопрос состоит в том, чтобы люди, наконец, начали понимать, что культура сделала их глупыми. Люди не думают.
Уровень разговоров в стране отражает людей, громко болтающих по телевизору − это не мышление. Я не буду говорить где и как, но я встречаюсь с людьми в некоторых очень влиятельных кругах в нашей стране, и, когда мы начинаем размышлять вместе, − не пытаясь нападать друг на друга или победить в спорах – это их радует.
Студентам, а также людям во власти, как только они получают вкус к мышлению, это нравится. Они говорят: «О Господи, посмотри, я думаю». Это звучит высокомерно с моей стороны, но на самом деле это не так. Людям необходимо размышлять вместе о ценностях, об Америке, о том, кто мы и какие мы. Мне кажется, что если бы люди могли заново открыть, что значит размышлять спокойно, внимательно и с уважением к предмету, это бы действительно многое изменило.
И что последовало бы за этим?
Люди поляризованы отчасти потому, что они не понимают, что они могли бы разрешать конфликты, не просто помогая удовлетворять потребности друг друга, а действительно касаясь существующих между ними разногласий и примиряя их. Одна из функций мысли − примирение разногласий. Люди должны быть искренними и общаться лицом к лицу друг с другом. И люди, когда они получают вкус примирения разногласий, хотят слушать и думать вместе.
Если вы действительно слушаете другого человека, вы начинаете понимать, что есть человеческое существо, у которого есть своя точка зрения. Вы можете быть против этой точки зрения, но не против человека. Такое понимание может быть спасением от столь многих наших бед.
WLT
* [Отцы-основатели США — группа американских политических деятелей, сыгравших важную роль в основании американского государства, в частности, в завоевании независимости и создании принципов новой политической системы.].
перевод Т. Ровнер
