Главная  | Все новости |  Календарь | Контакты  | Community englishрусскийdeutschitalianofrançaisespañol

новости

Друзья клуба по всему миру

Выдержки из книги Джекоба Нидлмана «Деньги и их значение в жизни»

New York: Currency Doubleday: 1991, Главы 13, 14 & 22.

 

Почему деньги кажутся нам такими реальными?

С самого начала документированной истории человечества человека мучила догадка, что он живет всего лишь в мире видимостей. В каждом учении  духовной философии прошлого мы находим  идею о том, что, что бы ни случилось с нами, хорошее или плохое, все это вызвано более глубокими силами  по ту сторону привычного для нас мира, кажущегося нам таким реальным. Далее нам говорят, что этот реальный мир не понять заурядным умом и не постичь органами восприятия.

Мы также живем и в мире внутренних видимостей, однако обычно этого не понимают.  Мы не те, кем обычно себя воспринимаем. Есть другое лицо, наше реальное Я, скрытое за тем я, кем мы себя считаем.

Лишь через пробуждение этого более глубокого Я мы можем проникнуть по ту сторону покрова видимостей и установить связь с более истинным миром вне нас. Поскольку мы живем на поверхностности Себя,  мы живем на поверхности большего мира, не принимая участия в полноте реальности за исключением редких моментов, которые слишком кратковременны и для  нас непонятны.

Этот крайне важный второй аспект древней мудрости говорит о нашем внутреннем мире, к которому современная мысль слепа. Вопрос о смысле жизни неразрывно связан с необходимостью  быть в контакте с истинным Я, лежащим глубже, чем поверхность наших обычных мыслей, эмоций и ощущений.

Без этого контакта внешний мир видимостей предстает перед  нами как полностью неподвластная сила. Мы не можем видеть реальный мир, потому что не находимся в контакте с более глубокими уровнями мысли и ощущений внутри нас, которые могут воспринять его. Из-за этого мы неизбежно воспринимаем внешний мир как самую мощную силу в нашей жизни. В этом заключается смысл и происхождение материализма.

Ошибка,  или, выражаясь христианским языком,  «грех» материализма вовсе не связан с тем, что в его основе лежит жадность или чувство собственности. Также в его основе нет философских представлений о материи и духе в их общепринятом значении. Ошибка материализма – это ошибка восприятия реальности, основанного на отсутствии опытного контакта с внутренним миром. То, что известно нам как жадность и чувство собственности с сопутствующими им чертами жестокости и эксплуатации человека, является результатом  невежества по отношению к внутреннему  миру. Мы ищем в специфически воспринятом внешнем мире то, что может быть получено только благодаря глубокому погружению во внутреннее Я. Материализм – не «грех», а ошибка.

Но это ошибка огромных масштабов и с губительными последствиями. Поиск смысла во внешнем мире – все равно что поиск воды на поверхности Луны. Это как попытка схватить еду на картинке и попытаться ее съесть. Только обратившись к реальности, мы получим не только смысл, но и здоровье, безопасность, служение, любовь и власть. Нереальный мир не может принести эти блага человеку.

Формы социальной и культурной организации, опирающиеся на великие духовные традиции мира, основываются на признании реальности внутреннего мира и высших сил, которые могут войти в человеческую жизнь через внутренний мир. Деньги сами по себе можно отнести к этому контексту как сакральный символ.

Эти организации и формы, включающие семью, заготовку и производство продуктов питания и другие практические ресурсы, необходимые для выживания – жилье, одежда, лекарства от болезней – все эти жизненные модели были изначально структурированы так, чтобы предоставить возможность людям искать контакт с внутренним Я среди сложных задач внешнего мира.

Эти ритуалы, обычаи и нравы были созданы, чтобы обеспечить внутренний контакт не только как мысль или мгновенную эмоцию, но также и органически, в самом ощущении тела. Прочный и глубокий контакт с высшими влияниями требует участия мысли, эмоций и физического ощущения тела, потому что каждая из этих функций является незаменимым инструментом восприятия реальности. Без этого целостного восприятия опыт внутреннего Я менее яркий, и внешний мир подавляет человеческую жизнь. Внутренний мир больше не воспринимается  так же живо, как и внешний мир. Внешний мир начинает казаться  более реальным, захватывающим и требовательным. Жизнь в нем начинает приобретать более весомое значение для личности и общества. Идеалы внутреннего мира могут оставаться в форме религиозной доктрины или только мысли, только эмоции или в автоматических ритуальных паттернах движений и поведения, которые люди уже не понимают. Но органичный, основанный на опыте контакт с высшими влияниями становится все слабее, менее убедительным  и в итоге может исчезнуть.

Способность жить добродетельно, в соответствии с высшими идеалами человечества, требует постоянного переживания контакта с этими высшими влияниями в нас. Поэтому, когда контакт с внутренним миром уменьшается, человек и общество страдают от увеличивающихся беспорядков.

Повторюсь: моральная сила, сила жить согласно идеалам внутреннего мира, приходит только от прямого контакта с высшими влияниями. Эти силы могут проявиться внутри нашего Я из глубин универсального мира.

Мы должны четко понимать, насколько сильны требования, заставляющие людей активно действовать для выживания в физическом и социальном мире. Эти требования к выживанию настолько мощные, что легко подавляют  человеческую жизнь при отсутствии нашего прямого контакта с глубиной внутреннего мира. Традиционные социальные формы были предназначены как для обеспечения выживания человека, так и для поддержания борьбы за контакт с внутренним миром.

В чем, в конце концов, смысл физического выживания без этого внутреннего контакта? Какой смысл в еде, сне и размножении без осознавания себя? Если мы хотим для себя простого неосознанного выживания, это означает, что мы хотим быть только животными или компьютерами, существами, которые едят, размножаются, реагируют или мыслят без самоосознания.

Отличительная особенность нашей современной эпохи заключается в беспрецедентном размахе, до которого внутренние идеалы, воплощенные в традиционные паттерны человеческих отношений, – например, семейные обязанности, забота о благополучии и благосостоянии своего ближнего,  уважение к жизни со всеми тончайшими оттенками поведения и восприятия, которые столетиями были связаны с этими ценностями, – сейчас уже не кажутся внутренне насыщенными и живыми. Наоборот, для большинства современных людей основной опыт внутренней напряженности лежит в сфере инстинктивных и эмоциональных потребностей, таких как голод, сексуальное желание, потребность в безопасности и избавлении от боли. Из-за этого проверенные временем формы и обычаи, которые поддерживали внутреннюю жизнь, были изменены и забыты, появились новые формы и обычаи, в результате которых бесчисленное количество тончайших и мельчайших аспектов человеческой психики были утеряны. Жизненные паттерны, которые  когда-то питали эти тонкие аспекты человеческих отношений, стали рассматриваться как угнетающие или устаревшие, тогда как новые общие формы, которые могли бы поддержать весь спектр возможных внутренних переживаний, еще не были созданы и распространены в мировоззрении людей.

Идея того, что существуют два фундаментальных аспекта реальности, два противодействующих движения, является  без преувеличения универсальным учением древности, древнее христианства, буддизма и индуизма, возможно, даже древнее Египта, Шумера и Вавилона. Есть два направления всей энергии и жизни –  движение к единству и от единства, к целостности вселенского единства и – от нее. Материализм признает только одно из этих движений – движение, направленное к множественности и многообразию.

Традиционные жизненные паттерны, с другой стороны, направлены на то, чтобы открыть человеческое сознание в обоих направлениях – движение наружу, представленное участием человека в расширяющемся социальном и физическом мире, и движение внутрь, к единству, проявленное в его стремлении  участвовать в Разуме, создавшем Вселенную и существующем в виде чистой энергии, сознания и радости. Многие  эмоции, ощущения и мысли, пробуждающиеся в этих обрядах и этических проявлениях, должны были привести человеческое сознание к восприятию универсального источника в ритмах самой жизни.

Но когда внутренний контакт слабеет, тогда чувства, которые могли бы привести человека к более высокому пониманию, обращаются на другое, внешнее движение. Например, когда импульсы любви прекращают приводить сознание к контакту с Источником  универсального мира, эти импульсы должны неизбежно вести сознание к многообразию чувственного восприятия мира. На языке западных религий это звучит так: «человек движется либо к Богу, либо к дьяволу».

Формы общественной жизни в нашей культуре – семья, религия, образование, искусство, стремление к знаниям – не приводят нас к реальному живому переживанию высших влияний. Условия современной жизни приносят много других эмоций и мыслей, но ни одна из них нас не удовлетворяет, поскольку не указывает нам на глубинную связь с миром внутри нас. Наши чувства и мысли о правде и истине скудны по сравнению с потребностями и  ощущениями, которые несет нам внешний мир. Мы не ощущаем внутренний мир так же живо, как внешний.

Все наши яркие эмоции связаны с желаниями и страхами, обусловленными внешним миром. Наши ощущения Бога, Бытия, Истины – неважно, как мы называем бесконечное единство реальности – бледны по сравнению со стимулами, вызванными выживанием и функционированием во внешнем мире. Деньги, будучи основным средством, организующим и упорядочивающим процесс выживания во внешнем мире таким образом, кажутся самой реальной вещью в нашей жизни.

Мы должны двигаться к истине или к видимостям, к  бытию или небытию. Ничто «под солнцем» не остается прежним. Все движется и стремится вверх или вниз, внутрь или наружу. Если мы не любим Бога, мы неизбежно будем любить то, что излучает интенсивную энергию в нашей повседневной жизни, включая, в особенности, деньги.

Почему рядом с силой денег наши внутренние ценности почти всегда слабы и несущественны? Сколько раз мы  на своем опыте переживали, что деньги оказываются важнее, чем соображения любви, дружбы, доверия, доброй воли, милосердия, справедливости и истины? Разве это не очевидная причина того, что мы не переживаем дружбу, заботу друг о друге, красоту произведений искусства, внутреннюю истину, уважение к жизни, чувство справедливости, так же ярко и интенсивно, как мы переживаем голод, тепло, холод или связанные с этим страсти и страхи, т.е. все другие внешние элементы нашей жизни?

Это не означает, что надо пытаться вернуть тот или иной обычай, этические нормы или ритуальные обряды древности. Дело просто в том, чтобы понять, что прогресс в современном мире был получен за счет утраты определенных видов доступных нам переживаний. У обычаев и правил, которые сейчас кажутся нам абсурдными или суеверными, возможно, были цели, которых мы теперь не понимаем, – обеспечение контакта с другим уровнем влияний в себе и во Вселенной.

Думайте о деньгах как об инструменте, придуманном для организации удовлетворения внешних потребностей человечества, в рамках культурного контекста, в котором большинство форм поведения служит для пробуждения ощущений внутреннего Я.  Деньги, рассматриваемые таким образом, по своей сути оказываются противоречивыми!

Деньги по своей сути противоречивы, потому что и человек по своей сути противоречив. Это кажется таким реальным не только потому, что отсутствует достаточно сильный опыт переживания внутреннего мира, но также и потому, что больше нет сознательного переживания двух миров одновременно. Ощущение этого противоречия может стать источником внутреннего напряжения в нашей современной жизни. Именно к этой главной мысли вело наше обсуждение. Мы должны изучить эту мысль  внимательно.

Человек должен, в конечном счете, выбрать между внутренним и внешним миром, между Богом и дьяволом – да, это именно то, о чем наши религиозные учителя всегда настойчиво утверждали. Но то, что великие традиции только шепотом доносят до нас косвенно или «тайно» в символах и легендах,  является очевидным фактом (если мы сознательно переживаем его), что для того,  чтобы выбрать направление движения к «хорошему» или «плохому», человек должен осознавать оба направления, а именно, что в нем есть все, чтобы быть в контакте с Богом и деньгами, добром и злом, бытием и небытием.

Перед лицом противоречия

В жизни каждого человека есть проблески ощущения внутреннего мира, проблески, которые могут привести нас к поиску реального внутреннего Я. Они могут быть только простыми переживаниями,  случайными и мимолетными, но они, безусловно, существуют. Однако то, что о них не понято и  не пережито – то есть не выстрадано намеренно и осознанно – это противоречие, противостояние между внутренним движением к своему глубинному Я  и движением к внешнему миру, данному нашим ощущениям и организованному логическим разумом.

Нечто подобное переживанию этого противоречия являет собой факт, знакомый всем нам. Мы видим это всякий раз, когда понимаем, что то, как мы поступаем, противоречит тому, что мы чувствуем как наши глубочайшие ценности. Но мы не воспринимаем эти переживания как путь к осознанию нашей истинной природы. Наша  «моральность» заставляет нас отрицать их, скрываться за суждениями или обещаниями поступить правильнее  в следующий раз. Тем не менее именно эти переживания несоответствия между нашими ценностями и поведением являются самыми яркими из того, что может предложить внешний мир. Если бы мы искали реальность сильнее, чем деньги, то смогли бы найти путь в культивации нового  подхода к этим обычным переживаниям внутреннего противоречия.

Древние обряды и обычаи давали нам основу для  переживаний внутреннего мира, иногда очень глубоких переживаний, наряду с  удовлетворением потребностей внешнего мира, внешней жизни в физически воспринимаемой природе и человеческом обществе. Но знание о противоречивости двух миров, духовного и внешнего, обычно было частью тайных учений.  Способ жизни в двух противодействующих мирах и сознательное отношение к ним всегда было сложно обнаружить, поскольку в нашей жизни есть нечто, что нужно каждый раз открывать заново, преодолевая большие трудности. 

Возвращаясь к вопросу о том, почему деньги кажутся такими реальными: условия жизни в нашей культуре не поддерживают внутренний опыт, опыт движения к более высокой части себя, переживания, которые столь же яркие, как и события внешнего мира, и убедительные, как  та часть себя, которая вовлечена во внешний мир.  Итак, поскольку деньги стали основным средством для организации контакта с внешним миром, нет ничего более живого для большинства из нас, чем вопрос о том, как иметь, получить, заработать и накопить деньги.  Для многих из нас нет большего страха, чем страх не иметь денег.

Поэтому вопрос не в  избавлении от этих желаний и страхов. Чем большинство из нас может заменить эти желания и страхи? – нет ничего столь же яркого, за исключением разве что  физической боли или смерти. Другими словами, в большинстве случаев в нашей жизни нет ничего столь же бесконечно напряженного, как денежный вопрос. Поэтому ничто не кажется таким же реальным.  Денежный вопрос настолько актуален не потому, что деньги, в конечном счете, реальны, а потому ,что переживания, связанные с ними, для большинства из нас стали самыми яркими и интенсивными в нашей жизни.

Есть много концепций, идей, привычек и условностей, начиная с идей, полученных в детстве, которые поддерживают эту фундаментальную иллюзию о деньгах. Но главный и основной момент связан с  интенсивностью переживания.

Поэтому способ борьбы с тиранией иллюзорного всемогущества денег состоит прежде всего в поиске такого качества внутреннего опыта, которое, по крайней мере, такое же живое и интенсивное, как и наша забота о деньгах. Это не просто и не очевидно. Этого невозможно достичь, обращаясь к религиозным идеям, любви,  искусству или стремлению к знаниям. И причина, почему это не может быть сделано на этих путях, состоит в том, что все эти области уже поглощены денежным вопросом.

В этом настоящее преступление нашей культуры, а не в том, что мы продаем Бога, истину  или мораль, по крайней мере, это не то, в чем обычно ее обвиняют. Преступление состоит в том, что покупка и продажа являются более сильными и внутренне яркими, чем что-то еще. Но мы не должны забывать, что основной причиной нашей покупки и продажи Бога, истины и морали является то, что формы, которые мы обычно используем, чтобы иметь отношение к этим идеалам, больше не дают нам прямого опыта, который возможен и необходим человеку. Если человек женится ради денег, а не любви или долга, это не обязательно потому, что он ставит деньги выше любви или долга, а потому, что он не испытал реальную силу любви или долга. Это столь же просто, как и глубоко. Любовь и долг, в качестве примеров граней внутреннего мира, нельзя пережить по-настоящему, если мы не можем связаться с этими потоками энергии внутри нас. Не существует любви только во внешнем мире, по крайней мере, не для людей. Нет долга только во внешнем мире. Так же, как нет красоты, творчества, понимания, ни чего-то еще, что мы считаем подлинно человеческим. Один только внешний мир, мир «под солнцем» есть, как говорит нам Соломон, «суета сует».

Подлинное человеческое существование требует совместного присутствия двух миров, внутреннего и внешнего. Существовать в одном мире означает не существовать вообще. Это  – Преисподняя, ад, смерть, исчезновение души, ее окончательное истощение.

И то, что случилось с самими деньгами, отражает тот факт, что, как и наша жизнь, они стали лишь инструментом функционирования только во внешнем мире. Изначально предназначенные как средство, чтобы помочь человеку жить в двух противостоящих мирах, деньги стали только технологией превращения нашей жизни в ад.

Внешний мир не может дать смысл существу, созданному для того, чтобы одновременно жить в обоих мирах,  внутреннем и внешнем. Внешний мир, в котором мы живем, претендует быть внутренним миром. Составляющие части человеческой жизни, уходящие корнями в глубинное, служение высшему – то есть в области взаимоотношений, любви, знания, творчества, части, которые проявлены в семье, общине, утонченности и совершенстве природы (науке и искусстве) – все эти составляющие  теперь запечатлены в деньгах. Деньги кажутся наиболее реальным фактором жизни, потому что проблески внутреннего мира немедленно  поглощаются формами поведения, мышления и чувствования, которые связаны с денежными операциями. Мы никогда не будем свободными от демона денег при помощи того, что мы теперь называем любовью, этикой, наукой и искусством. Формы современного поведения в этих областях изменились, став лишь аспектами обманывающего нас внешнего мира.

И одно лишь стремление к сильным переживаниям внутреннего мира не даст нам ничего хорошего, если  мы не будем стремиться к сильным переживаниям, которые сделают нас способными жить в двух мирах одновременно. То есть мы должны найти осознание, которое будет связано с двумя мирами. И это осознание появляется в первую очередь как признание несовместимости этих двух миров. Мы должны пройти через длительный период активного принятия этой несовместимости, прежде чем  может возникнуть вопрос о превращении этих двух миров в один, гармонизующийся внутри нас.

Нам не поможет разделение нашей культуры на мистиков и людей действия, духовных искателей и практиков. Мечта о мистицизме сама по себе не более ценна, чем мечта о действиях и достижениях. То есть, когда человек мечтает о Боге, не связываясь с  Богом, его жизнь не имеет большего значения, чем жизнь человека, погруженного в муки материалистической иллюзии.

Когда в поздний период Средневековья монашество выродилось, это, конечно, произошло отчасти из-за иллюзии, что человек может контактировать с Богом, не служа земле и не заботясь о материальных и социальных потребностях своих ближних.  Ибо, когда человек испытывает высшее влияние и не знает аспектов себя, которые отбрасывают его от этих влияний, эти аспекты неизбежно становятся еще более скрытыми от него. Неизбежно,  что иллюзии собственной добродетели и набожности  маскируют эгоизм, гнев и страх, которые сосуществуют с духовными устремлениями в человеческой природе. Неизбежно, что  религия становится мирской под предлогом обращения мира к религии. В психологическом отношении биологические побуждения в человеке становятся подавленными и, в конечном итоге, разрушительными. Формируется что-то вроде большого буфера между двумя природами в человеке; и высшие, более тонкие влияния, которые человеческий организм должен в себе содержать, не могут достичь биосоциальной стороны человека, который сам является частью  биосоциального и отражает память о духовных переживаниях. Лишь несколько вещей более тираничны, чем потерпевший неудачу мистицизм. «У загнивающих лилий запах намного хуже, чем у сорняков».

Вопрос, почему деньги кажутся настолько реальными, почему практически они кажутся самым реальным фактором в нашей жизни, приводит нас к другому вопросу: почему мы потеряли способность переживать внутренний мир столь же живо и насыщенно, как  и внешний? Почему мы не испытываем любви к истине, к примеру, так же ярко, как мы испытываем голод или желание или импульс защищать наших детей?

Неожиданный ответ состоит в том, что путем к реальному внутреннему миру является еще более интенсивное переживание напряжений и импульсов, которые влекут нас к внешнему миру! Чтобы иметь такой же интенсивный опыт переживания Бога, какой мы имеем, например, испытывая желание, необходимо испытывать это желание более осознанно, а не отворачиваться от него к чему-то высокому, но бескровному, то есть к иллюзорному идеальному религиозному образу!

Чтобы испытать любовь так же сильно, как мы испытываем страх, необходимо испытывать страх более сознательно. Результатом сознательного переживания страха неизбежно должна следовать любовь. Почему? Не потому, что любовь близка к страху, а потому, что любовь близка к осознанности. Такая сила собственного опыта, такая сила самопознания требует тщательно организованных условий жизни в обыденных обстоятельствах; это требует поддержки и дружеских отношений с другими; это требует знания структуры человека и его возможностей. Короче говоря, это требует подлинного духовного пути посреди жизни.

Получается, что, чтобы начать двигаться в этом направлении, человек должен воспринимать себя так же серьезно, как он воспринимает деньги. Деньги  – это основное средство, с помощью которого современный человек входит в насыщенный мир желаний, страха, удовольствия и боли, достижения и падения, секса, дружбы, смелости, верности, обмана, коварства, философствования, собирания знания, производства товаров, искусства, развлечения, соперничества – во все эти стимулы и действия, составляющие сферу жизни, называемой миром в западных традициях, сансарой  –  в восточных традициях. Другой мир, мир духовный, достигается через возрастание внимания к себе, через самоосознание человека среди ада. Осознание ада – это побег из него, или начало побега.

Первым практичным шагом, который человек может сделать, чтобы освободиться от денежного рабства ,– это не отворачиваться от них, а относиться к ним как можно серьезнее, изучать себя в самом центре мира денег, но изучать себя с таким усердием и заинтересованностью, при которых каждый акт самоизучения становится таким же ярким и настойчивым, как желания и страхи, которые он изучает. «Истина сделает вас свободными», но не потому, что она даст вам объяснения, а потому, что сознательный опыт истины (даже когда истина ужасающая) – это пространство и свет, а также связь с высшим миром.

И что будет чувствовать человек после того, как он начал работу по изучению себя в мире денег?  Если он настойчиво продолжает упорствовать под руководством и при поддержке друзей, он испытает чувство более глубокое, чем что-либо, что внешний мир может ему предложить. С силой и властью, которые у него были в жизни до сих пор, он едва ли оглядывался на свою жизнь, он непосредственно испытает невероятный внутренний конфликт между желанием быть с Богом и влечением к материальной, внешней жизни. В древнееврейской традиции этот опыт называется разбитое сердце и далее – переломный момент. В великих монашеских сообществах христиан это называли горе и скорбь. Это то, что переживал легендарный Соломон в годы изгнания. В наше время мы можем говорить об этом, давая слову новое измерение силы – совесть.

Истинное Я проявляется в нас через совесть.

Эта область между двумя противоположными мирами  является (так долго или коротко, как длится этот опыт) реально существующим, уникальным человеческим миром. Условия жизни, принципы этики и взаимоотношения, которые предлагаются духовным сообществом, нацелены поддерживать и вести человека в это место между двумя мирами. Только тогда люди смогут знать наверняка, что есть что-то в жизни более реальное, чем мир, организованный деньгами.

Личная выгода и дар бытия

В заключительной главе своей книги д-р Нидлман беседует с бизнесменом, чьи взгляды и видение оказали глубокое влияние на его понимание отношений к деньгам.

То, что я пытался сделать в этой книге – призвать к включению денежного вопроса   в  поиск осознанного  возрождения жизни.  Иными словами, включить  в наш поиск все, что мы обычно считаем злом, эгоизмом, насилием  и грубостью. Другой мир, «высший мир», как говорит нам Рильке, является осознанно переживаемым.

Далее я излагаю суть еще одной беседы с бизнесменом, о котором я упоминал в предисловии.

«Скажи мне, –  я его спросил, – ты всю свою жизнь провел в бизнесе. В чем твой секрет? Я не имею в виду секрет зарабатывания большого количества денег, но как ты, будучи в бизнесе, открыл для себя действительно  то, что является для тебя, как ты говоришь, «интересным»? Что ты  подразумеваешь, когда говоришь, что делать деньги – это интересно? Я уверен, что ты имеешь в виду нечто большее, чем накопление материальных благ или же вызывание зависти у людей».

«Внешняя жизнь, – ответил он, – может поддерживать внутреннюю работу, когда запросы жизни  принимаются как вызов вниманию, как напоминание о том, что нужно  культивировать вопрос «кто есть я» и чем в данный момент поглощено мое внимание, поглощая больше моего внимания, чем мне нужно отдавать. В мире, в котором мы живем, ничто не бросает нам этот вызов так часто и так постоянно, как денежные ситуации».

Далее последовала продолжительная пауза.

Затем я заговорил с ним о моих планах написать эту книгу. Он слушал меня с таким видом, что мне казалось, будто он меня взвешивает на чаше весов.

«Когда пишут о жизни, – сказал он, – или даже говорят о жизни, то это звучит слишком просто». Медленно и полуавтоматически я кивнул в подтверждение.

«Конечно же, –  сказал он, – как ты знаешь, тема твоей книги меня очень заинтересовала. Поскольку денежный вопрос – это единственное, что сегодня будит людей. Помнишь конференцию в Висконсине, на которую ты меня пригласил несколько лет назад ,– как она называлась?»

«Деньги, власть и духовность» – сказал я.

«Да, деньги, власть и духовность. По случайному стечению обстоятельств один из присутствующих на этой конференции написал мне в прошлом месяце. Наверное, ты не запомнил его, он не был одним из выступающих. Он был из числа наблюдателей и не принимал активного участия. Похоже, что-то из того, что я сказал, глубоко затронуло его и оставалось с ним на протяжении всех этих лет».

«Что это было?» – спросил я.

«Ты помнишь, как женщина, которая работала в Центральной Америке, упомянула сказку «О жене рыбака»?[1]

«Да, я это очень хорошо помню, – сказал я. – Она  использовала ее как иллюстрацию американского капитализма, и, в конечном итоге, ты потерял терпение после того, как она охарактеризовала всех богатых людей как жадных и эгоистичных».

«Вероятно, именно моя интерпретация этой сказки не оставила равнодушным этого человека».

«И не только его, –  сказал я. – Она поразила и меня. Ты интерпретировал ее как историю о том, что нужно знать, чего человек хочет от жизни. Ты сказал, если я правильно помню, что алчность неизбежна при отсутствии внутренней цели. Ты говорил, что жадность в той или иной форме стремится поглотить место внутреннего стремления к пониманию, и практически любой порок в жизни человека олицетворяет низшую функцию, пытающуюся имитировать работу недоразвитой высшей способности внутри человека».

«У тебя хорошая память», – сказал он.

«Недостаточно хорошая, – ответил я. – Я запоминаю идеи, но в жизненных ситуациях, особенно если вовлечены деньги, идеи не помогают, их там нет,  и я забываю».

«Потому что, – сказал он, – внутреннее желание – это не идея. Это – сила».

Я задумался над этим.

«Это то, что ты имел в виду, когда говорил, что рассуждать и писать о подобных вещах легко?»

Снова пауза.

«Я согласен,– сказал он, – с твоим главным тезисом – что в современном обществе деньги проникают в каждый аспект человеческой жизни. Это значит, что они проникают в каждый аспект нас самих, так? Каждый импульс, каждое ощущение внутри нас связано с денежным фактором или, что более понятно, принципом личной выгоды. Это исходит из твоего тезиса, верно? Личная выгода, или принцип эго, проявляется в нашем мире через деньги. Я думаю, это то, о чем ты пишешь, не так ли?»

Он продолжил:

«Когда ты говоришь, что в других культурах деньги не были настолько всепроникающими, как  в нашем обществе, ты, конечно, не хочешь сказать о том, что в этих обществах люди были менее подвержены эгоизму, правильно? Ты говоришь, насколько я понимаю, о том, что через деньги наше эго наиболее отчетливо проявляется в нашей культуре. И эго есть нечто большее, гораздо большее, чем просто тщеславие в своей явной форме. Это вера в свою способность действовать, быть в безопасности, быть счастливым и удовлетворенным результатом своих собственных усилий – без помощи высшего вмешательства, так?»

Я снова кивнул.

«Но вопрос, – возразил я, – в том, как не забыть в ситуации, связанной с деньгами, о том, что есть высшие цели и силы внутри нас».

«Нет, ты торопишься. Если ты так ставишь вопрос, то заблуждаешься. Рассуждать так – это значит сводить весь духовный поиск к  проблеме эго. Конечно, ты можешь об этом говорить и даже писать книги. Но факт в том, что человек забывает. Нет метода, который бы работал. Деньги слишком сильны, жизнь слишком сильна. Мне было бы очень интересно почитать книгу, которую ты напишешь об этом, если, конечно, напишешь ее, но  я уверен, что после ее прочтения люди будут все еще поглощены  денежной ситуацией. Было бы хорошо, если бы ты смог помочь людям прийти к  новому отношению к деньгам; это новое отношение необходимо на первых шагах. Но вопрос, который ты поднимаешь, выходит за рамки просто изменения отношения. Дело в том, – сказал он, – что только забыв, ты сможешь вспомнить. Или даже, что тебя вспомнят, если ты понимаешь, о чем я».

«Я не понимаю», – ответил я.

«Дело в  том, – продолжил он, –  что деньги для современного человека являются инструментом личности, инструментом его эмоций, его адаптивными мыслями, его деятельностью. Деградирующий человек постоянно выдумывает себя, а современный человек переделывает себя посредством денег. Развивающийся человек открывает сам себя, деградирующий человек выдумывает себя. Разве не так?» 

«Объясни, пожалуйста».

«Что я еще могу сказать? Память об истинном Я – это не действие разума, эмоций или физического тела. Развивающаяся личность не зависит от денег, секса или времени. Но эго создает себя из денег, секса и линейного времени. Если ты сможешь найти условия и друзей, среди которых ты сможешь изучать то, как эго постоянно воссоздает себя, представляет себя, тогда ты поймешь, что я имею в виду. Ты изучал древние традиции,  но ни одна книга не может дать тебе непосредственного переживания о том, как создается эго, как  оно постоянно использует материальные вещи, идеи и энергии, чтобы сформировать представление о себе».  

Он остановился на мгновение, а затем продолжил:

«В человеке есть желание, которое не исходит от эго. Желание, созданное без помощи эго – это энергия, движение, существующее вне линейного времени. Только когда ты готов познать полный разрыв с эго, без малейшего порыва к его восстановлению, только тогда ты сможешь познать желание развиваться.  Это определенный вид страдания, смешанный с радостью довольно специфического вкуса. Деньги, линейное время и секс  –  все это включается в то, чем является эго, так что человеку необходимо пристальное изучение денег, секса и времени.  

Я говорю «изучение», потому что настоящее изучение самого себя привносит в жизнь элемент, совершенно чуждый эго, который эго, однако, способно принять. Эго должно постепенно убедиться, что то, чего оно желает, – безопасность, счастье, существование – не может быть получено через механическое мышление, личные эмоции или инстинктивные действия. Разум должен убедиться, что единственное средство его благополучия – осознанность. Работа над изучением себя предоставляет мотивацию, свободную от личной, эгоистичной выгоды.  Изучение без попытки изменить что-то, немотивированное исследование,  осознанность без возможности выбора подобны дыханию истинного желания, истинной цели развивающегося человека. Ты понимаешь?»

Не дожидаясь моего ответа, он продолжил:

«Жена рыбака представляет собой желание эго – жизнь, лишенная стремления к бытию. Ты же знаешь, как заканчивается сказка?» 

«Рыбак и его жена возвращаются обратно в свою скромную лачугу».

«И  жили они долго и счастливо»?

«Я не уверен, что в сказке об этом упоминается».

«Ведь стоило бы, – сказал он. – Все сказки заканчиваются «и жили они долго и счастливо» – что на языке сказки означает состояние внутренней свободы, свободы от иллюзий эго.

Во  всяком случае, – продолжил он, – отойдем от сказки, человек должен найти желание, которое будет сильней эго  и с которым эго  может согласиться. И когда ты захочешь увидеть,  как ты жертвуешь всеми реальными ценностями ради денег, тогда о тебе могут вспомнить высшие силы внутри тебя. Дело в том, что с тех пор, как деньги  очень глубоко проникли в формирование современного эго, нам необходимо участвовать в денежной игре, используя при этом наши лучшие способности, но теперь с другими намерениями».

«Как бы ты описал это намерение?» – спросил я.

Он подумал, прежде чем ответить. Внезапно я почувствовал, будто нахожусь в храме.

«Есть действие, позволение, внутренняя уступка, данные от рождения каждому человеку. Эго воспринимает это как помеху. Это особое качество тишины. В этот момент ты знаешь, зачем ты на земле и что тот, кем ты сейчас являешься, не может служить. Ты понимаешь, что  должен изменить свою жизнь, и это может произойти через поиск друзей и условий, способных поддержать момент раскрытия. Опираясь на этот момент, в жизнь человека проникнет новое намерение, новая мораль. Это мораль поиска.  Все, что способствует этому поиску, есть добро, все что препятствует  – зло. Человек начинает понимать, что  только через  самораскрытие он может любить так, как хочет любить и так, как мы слышали об этом из учений мастеров. Тогда в полной мере мир и жизнь в этом мире со всеми его радостями и невзгодами, со всеми обязательствами и сложностями  – мир, в котором ты и я сейчас живем ,– этот мир станет моим монастырем».

Перевод Матвея Москалева